Попаданка для инквизитора, Или Ты связался не с той ведьмой! - Ася Туманова

— Свет? — осторожно предположила я.

— Заносчивость, — отрезала она.

— Возможно, это просто свет застрял где-то в заносе, — вздохнула я. — Бывает…

Она посмотрела чуть дольше, чем требовалось. Потом медленно встала.

— Нам стоит поговорить ещё раз. Когда ты окончательно придёшь в себя, — произнесла она ровно, но с холодной настороженностью. — А то вдруг это не последствия потрясения, а банальная глупость. Или, чего хуже, чьё-то влияние.

Я чуть склонила голову и уточнила невинно:

— Инквизитора?

— Ну например. Это же после «общения» с ним ты сама на себя не похожа, — её голос стал ледяным. — И послушай внимательно: держи своё безумие в руках. Если ты при ком-нибудь вздумаешь назвать нас ровесницами или выдашь ещё какую-нибудь чушь — тебе не поздоровится... Ты меня поняла? Ты сейчас в уязвимом положении: любое неверное слово может спровоцировать новый скандал.

Я кивнула, едва сдерживая усмешку:

— Отлично. Как раз соскучилась по светским скандалам. Интриги, драма — всё как я люблю.

Она ничего не ответила. Просто встала, развернулась и размеренным шагом зашагала к дверям: спина прямая, как стальная шпага.

Уже на пороге обернулась:

— Соберись с мыслями, Киария. Или мне придётся позвать лекаря. А если это окажется не в его компетенции — жреца.

Едва за ней закрылась дверь, я откинулась на подушки и, кажется, впервые за всё это время по-настоящему вдохнула. Глубоко. До самого дна лёгких.

Ладно. Теперь хоть что-то стало ясно. Я не просто в чужом теле — я в теле знатной девушки, дочери влиятельного лорда, в мире, где за косой взгляд могут вырвать язык, а за неудачную шутку — упечь в лечебницу.

Похоже, мой «отец» не последний человек при дворе. Иначе как объяснить, что его дочь помолвлена с самим принцем? Но вот что не укладывалось в голове: если их род действительно так уважаем, почему Киарии позволили пройти через подобное унижение? Почему никто не остановил эту показательную расправу — ни отец, сидящий в первом ряду, ни жених, восседавший на троне рядом с королевской четой? Они же всё видели. И просто… смотрели.

Что там сказал этот эффектный инквизитор? «Вы не ведьма. Все обвинения сняты…»

Любопытно, однако. Особенно если учесть, что подобные обвинения просто так не возникают. Кто же их выдвинул?

У меня был только один реальный кандидат.

Мачеха. Она явно меня ненавидит — я это знала почти с уверенностью. Откуда пришло это чувство, сказать трудно… Возможно, где-то в глубине осталась тень воспоминаний прежней Киарии. Но внутреннее убеждение было непреложным: с этой женщиной нужно быть крайне осторожной.

И при таких здешних порядках — с купелями, инквизиторами и публичными «проверками» — никто, особенно она, не должен узнать, что я не та, за кого меня принимают.

Стать местной версией Жанны Д'Арк как-то совсем не входило в мои планы.

После того как мачеха вышла, в комнате воцарила полная тишина. Та самая, в которой слышишь каждый удар собственного сердца.

Сердце Киарии — моё сердце — стучало оглушительно. Не от страха, а от злой, торжествующей радости. Я выстояла! И не просто выстояла, а вышла победительницей.

Хотелось закричать этой змеюге вслед: «Занавес, актрисулька! И аплодисменты новой приме. Я тебя переиграла. Завидуй!» Но я просто сжала плащ ещё крепче. Как знамя. Как броню.

И, конечно же, именно в этот момент дверь снова отворилась. Я только закатила глаза к потолку и пробормотала:

— Да вы издеваетесь?!

Но на пороге стояла уже не хищная львица в шелках, а испуганная мышка. Добродушная, кругленькая, с детским лицом и тревогой в глазах. Она неловко сжала руки перед собой, будто не знала, куда их деть, и тут же потупилась.

Фартук на ней был безупречно белым — до такой степени, что хотелось спросить, не магия ли тут замешана.

— Простите, сьера… что без стука. Мне сказали… Вам пора.

— Пора что? — я приподнялась и прижала к себе плащ, не сводя с неё подозрительного взгляда.

— В ванную, — прошептала она, как будто предлагала мне отправиться на казнь. — Всё готово. Травы настоялись. Ароматы подобраны. Я провожу…

Я глубоко вдохнула.

Ванна — звучит почти соблазнительно. Тепло, чистота, ароматные масла… Но в этом мире за чистотой может скрываться что угодно. Например, слуга с ледяным тазом за дверью, готовый внезапно устроить мне очередной «очищающий ритуал». Учитывая фантазию местных, ничему удивляться уже не стоило.

— А плащ можно взять с собой? — спросила я настороженно.

Служанка заморгала, заметно смутившись.

— Обычно… нет…

— Отлично, — отрезала я — Значит, сегодня будет не «обычно».

* * *

Тело отзывалось неохотно, словно сомневалось, стоит ли вообще идти за сознанием. Ноги подкашивались, но слушались. Плащ, обёрнутый вокруг меня, выглядел нелепо — как кожаный доспех, наспех накинутый поверх домашней рубашки. Но сейчас было не до эстетики. Пусть думают, что у меня религиозный бред или брачная горячка — мне и так сойдёт.

Мы двигались молча. Служанка — быстрым, лёгким шагом, я — позади, едва поспевая и время от времени опираясь на стену.

Всё вокруг казалось чужим и нарочито вычурным: тяжёлые ткани, резные дверные порталы, колонны, позолота, приторные ароматы, висевшие в воздухе. Как будто я оказалась внутри дорогого парфюмерного бутика, где каждый метр пространства обязан производить впечатление. Даже запах. Даже тишина.

Когда мы вошли в ванную, я невольно замерла. Тут бы, по идее, впасть в восторг и начать восхищённо разглядывать интерьер, но я лишь тихо присвистнула — мысленно.

Помещение оказалось огромным. Высокий потолок украшен росписями, пол — мраморный, местами устлан пушистыми коврами. В центре, как королева бала, красовалась медная ванна — такая широкая, что в ней вполне уместилась бы небольшая делегация. Вода уже была налита, от поверхности поднимался пар, наполняя пространство ароматом хвои, мяты и чего-то сладкого, терпкого.

— Миледи, — служанка шагнула ближе, — позвольте… снять с вас это?

Она осторожно потянулась к краю плаща.

Я тут же прижала его к себе, как броню.

— А если вы его украдёте?

— Я? — она опешила и покраснела. — Я просто… хотела помочь. Вы же не станете заходить в воду прямо в нём…

— Это стратегический артефакт, — спокойно сказала я. — Он удерживает мою душу на месте.

Служанка замерла, смущённо опустив взгляд, но в глазах что-то мелькнуло. То ли сочувствие, то ли осторожная мысль: «Ох, у барышни-то с головушкой явно неладно…» — и это меня вполне устраивало. Пусть так. Сумасшествие — удобная броня. К психам всегда меньше вопросов.

Но всё же… я медленно разжала пальцы.

— Ладно. Забирайте. Только осторожно. Как будто он живой и может укусить.

— Да, миледи!