Попаданка для инквизитора, Или Ты связался не с той ведьмой! - Ася Туманова

Я осталась в тонкой ночной рубашке, подошла к ванне, глубоко вздохнула… и сбросила с себя прозрачную, невесомую ткань.

Вода встретила меня мягким паром. Я медленно опустилась в неё, стараясь не думать о чужом теле и чужой жизни.

Служанка тем временем хлопотала у столика — расставляла флаконы, подготавливала масла, разворачивала сложенные полотенца. Мытьё началось аккуратно, почти с благоговением. Волосы — длинные, спутанные, слипшиеся — она бережно промывала отваром, расплетала узлы, мягкими движениями распутывала пряди, пока из хаоса «вчера под дождём, сегодня — в потасовке» не проявился почти рекламный блеск. В таком состоянии моя шевелюра вполне бы могла бы украсить упаковку с шампунем. «Эльфийский шёлк. Магия в каждой капле»… А что, звучит вполне неплохо?!

— Миледи… — раздался неуверенный голос. — Не желаете взглянуть на себя в зеркало?

Я приоткрыла один глаз.

— А стоит? Ты смотри, мне сейчас лишний раз пугаться нельзя. Давай-ка по чесноку: будет страшно?

Служанка смутилась, опустила взгляд и чуть покраснела.

— Нет. Совсем нет. Вы… вы очень красивая.

Я нехотя согласилась.

Вода стекала по коже, тёплыми каплями скатываясь вниз и исчезая где-то у ног. Я подошла к зеркалу. Огромное, во всю стену, в тяжёлой, позолоченной рамой, оно будто бы было перенесено прямиком из королевских покоев. Всё здесь казалось чрезмерным, как будто нарочно созданным для того, чтобы впечатлять.

Но отражение…

Это была она. То есть… я.

Тело, в котором я жила уже сутки, впервые предстало передо мной во всей своей сногсшибательной красе. Да, я уже ощущала его — в движении, в дыхании, в реакции на прикосновения, но видеть… Видеть по-настоящему мне себя пока не доводилось.

Я застыла, как громом пораженная.

Просто стояла и смотрела, не в силах сдвинуться с места.

Девушка в зеркале была… невероятной.

Тонкая — до хрупкости, изящная — до совершенства. Словно фарфоровая статуэтка. Плечи — лёгкие, с мягким природным скосом. Шея — длинная, лебяжья. Грудь — идеальная: ни больше, ни меньше, аккуратная троечка — без намёков на какие-либо компромиссы. Осиная талия. Бёдра — плавно очерченные, округлые, ровно настолько, чтобы напоминать: это не кукла, а живая женщина. Живот — плоский. Ноги — длинные и прямые, с тем самым изгибом коленей, от которого, наверное, у многих мужчин перехватывает дыхание.

А лицо!

Кожа — светлая, нежная, как лепесток. Ни расширенных пор, ни пятнышка — только ровный, живой свет. Большие глаза — ясные, чистые, с тем самым невинным выражением, которое не сыграть. В них — тишина, доверие, будто этот человек никогда не лгал. Нос — тонкий, аккуратный. Идеальный! Губы — мягкие, чувственные, с лёгким изгибом, будто застыли за мгновение перед улыбкой. Брови — тёмные, аккуратные, словно рисованные. Щёки — чуть тронуты нежным румянцем, как у тех, кто только что проснулся или пришел с прогулки.

Густые, каштановые волосы, мягкими волнами спадали до самой талии. Блестящие, как будто поцелованные солнцем, они ловили свет, искрясь рыжеватыми всполохами. Такие волосы не просто трогают — в них хотят утонуть.

Я смотрела и не могла отвести глаз.

В этом облике было всё: чистота, юность, нежность и невинность.

Ну вот это я понимаю… вляпалась!

Передо мной стояла не девушка, а самый настоящий ангел.

И этим ангелом теперь была я.

— Вы в порядке, миледи?

— Ага, — кивнула я. — Просто… в следующий раз предупреждай заранее. Я бы хоть морально подготовилась. А то глянешь на такую красоту и невольно начинаешь сомневаться в собственной душевной адекватности.

Служанка тихо хихикнула.

— Платье уже готово. Я помогу вам с причёской. И… с остальным.

— С остальным? — я приподняла бровь.

— Ну… с корсетом.

— О, боги… — пробормотала я. — Только не это.

Корсет внесли аккуратно, почти с благоговением. На подушке, как будто это была не часть одежды, а фамильная реликвия. Я уставилась на него с лёгким ужасом.

— Сьера Киария, — произнесла служанка постарше, полная, сдержанная, та, что помогала мне в ванной. — Простите, но платье не ляжет как следует без корсета.

— Тогда, может, стоит сшить платье, которое не требует жертв, — отозвалась я. — Корсеты, по-моему, придумал человек с проблемами. Или женщина, которую когда-то бросили, и теперь она решила, что все остальные тоже должны как следует пострадать.

— Но ведь у всех знатных дам… — осторожно подала голос младшая, та самая с веснушками и живыми глазами, что и принесла «сокровище» на подушке.

Я прищурилась, разглядывая девушку. Что-то в ней цепляло: не просто взгляд — взгляд с вопросами. С живым, пружинистым интересом, который она изо всех сил старалась прятать под вежливостью.

— А как тебя зовут? — спросила я чуть мягче.

— Рианна, сьера, — ответила она быстро, с лёгким румянцем. Улыбка почти вырвалась, но она успела её прикусить.

Я повернулась к старшей.

— А вас?

— Мельда, сьера Киария, — откликнулась та спокойно, тем ровным, тёплым тоном, который почему-то сразу вызывает ощущение уюта.

— Хорошо. Рианна. Мельда. — Я кивнула. — Слушайте сюда: с этого момента прошу звать меня просто Кира. Без всяких этих ваших сьер и прочих расшаркиваний. Так проще. И…

— Ох, сьера Киария, что Вы такое говорите?! — испуганно охнула Мельда, — Нельзя без «сьера»! Никак нельзя! Нас же за это до смерти высекут.

— Вот же! Да что это за мир такой?! Чуть что, так сразу убить или запытать норовят, — раздраженно подумала я и поспешила успокоить готовую разрыдаться Мельду:

— Ладно-ладно, не нужно так переживать. Не можете без сьеры, тогда давайте со сьерой.

Рианна оживилась:

— Как скажете, сьера Кира.

А Мельда выдохнула и кивнула:

— Примем к сведению, сьера Кира.

Я подняла палец:

— И на счёт корсета… Объявляю официально. В этом доме вводится новая мода. На дыхание. На целую грудную клетку. И на отсутствие синяков от шнуровки. По-крайней мере для меня.

Рианна хихикнула, но тут же прикусила губу. Мельда осталась невозмутимой, хотя, кажется, что-то едва заметно дрогнуло в уголках её рта.

— Сьера, вы уверены?

— Абсолютно. Я вообще намерена прожить долгую жизнь без реберных переломов. Надевайте платье как есть. Или я выйду в халате.

К счастью, платье село отлично. Плотно — да, но хотя бы не было ощущения, что меня пытаются сложить в три раза и затянуть лентой.

Причёску делали в четыре руки. Мельда работала сосредоточенно, уверенно, с расчёской в руках как с высокоточным инструментом: ни одного лишнего движения, всё чётко, спокойно, с опытом.

А Рианна… Рианна сияла, будто лично участвовала в коронации.

— У вас такие волосы… мм, настоящая радость для рук!