Шах и мат, предатель - Лия Латте

– Не плачь, деточка, – тихо сказала она, гладя меня по волосам. – Не стоят они твоих слез. Найдется и для тебя хорошая работа. Вот увидишь.

Но я уже ни во что не верила. Казалось, весь мир ополчился против меня. Артур не просто выбросил меня из жизни – он позаботился, чтобы я не смогла подняться, чтобы меня везде встречали только презрение и насмешки. Но я всё так же не понимала за что? Я же была хорошей женой..

Вечером, когда я уже лежала на своем скрипучем диване, пытаясь забыться тяжелым сном, в дверь позвонили. Алевтина Петровна пошла открывать. Через минуту она вернулась, бледная, с конвертом в руках.

– Милочка, это… это тебе, – дрожащим голосом сказала она. – От курьера.

Я взяла конверт. Дорогой, плотный, с гербом какой-то юридической фирмы. Сердце упало. Я знала, что ничего хорошего там быть не может.

Внутри, на официальном бланке, было напечатано несколько строк. Это было уведомление о том, что Артур Дмитриевич Воронцов подал иск о защите чести и достоинства, обвиняя меня в распространении клеветнических сведений, порочащих его деловую репутацию.

И требование публичных извинений с компенсацией морального вреда в размере, от которого у меня потемнело в глазах. К иску прилагались копии каких-то статей из желтой прессы, где якобы я давала интервью желтой прессе, рассказывая о его подлости и пороча его безупречную репутацию.

Но я ведь не давала никаких интервью! Откуда это? Что вообще происходит? Это был удар под дых. Что за чудовищная ложь и кому это нужно?

Я сидела на диване, держа в руках эту бумагу, и чувствовала, как меня накрывает ледяная волна отчаяния. Сил больше не было. Совсем. Казалось, это конец.

Глава 10

Все сделано правильно. Жестко, да. Но правильно. Милана… она стала балластом. Тихой, скучной тенью, которая больше не соответствовала моему уровню, моим амбициям. Я перерос ее, как старый, вышедший из моды костюм.

А Кристина… Кристина была другой. Огонь, страсть, вызов. Она была отражением моего успеха, моего нового «я». Она была как наркотик – однажды попробовав, я уже не мог без нее. Каждый ее жест, каждое слово было обещанием такого разврата, от которого мой член мгновенно наливался кровью. Она знала, как завести меня, сука, и пользовалась этим без зазрения совести, но мне это нравилось.

Я сделал глоток. Легкое чувство дискомфорта, которое шевельнулось было где-то глубоко внутри при воспоминании о том, как я поступил с Миланой, я быстро подавил. Это была необходимо.

Дверь кабинета тихо открылась и вошла Кристина. Как всегда, безупречна. В облегающем шелковом платье тёмно-синего цвета, которое подчеркивало каждый изгиб ее точеного тела. Сука, как же она была хороша. Аромат ее духов, тонкий и дразнящий, мгновенно заполнил комнату, сводя меня с ума.

Она скользнула ко мне, обвила руками за шею, ее губы нашли мои. Поцелуй был требовательным, обещающим, и я почувствовал, как по телу пробегает знакомая дрожь предвкушения, как твердеет мой член, упираясь в ее бедро.

— О чем задумался, мой лев? — промурлыкала она, отстранившись и заглядывая мне в глаза. В ее взгляде плескались восхищение, какая-то хищная нежность и откровенное желание, которое всегда заводило меня с полуоборота, заставляя забыть обо всем, кроме нее.

— Так, мелочи, — я постарался улыбнуться небрежно, хотя ее близость уже туманила мысли, а тело требовало своего. — Закрывал старые гештальты.

— Ты был великолепен, дорогой, — она провела пальцем по моей щеке, ее прикосновение было легким, но вызвало волну жара, спустившуюся вниз по позвоночнику. – Решительно. Именно таким я тебя и люблю. Никаких соплей, никаких сантиментов. Эта твоя… бывшая… она получила то, что заслужила. Десять лет сидела на твоей шее, не принося никакой пользы.

Я кивнул, наслаждаясь ее похвалой и тем, как ее тело прижималось ко мне, ее грудь терлась о мою рубашку. Да, я был решителен. И я хотел ее. Прямо сейчас, здесь, на этом столе, грубо и властно.

— Но, знаешь, Артур, — Кристина отошла к бару, налила себе немного вина, ее движения были полны кошачьей грации, каждый шаг, каждое покачивание бедер притягивали взгляд, заставляя мой член снова ныть от желания.

Она взяла со столика планшет, и неожиданно ее лицо вдруг изобразило смесь удивления и негодования.

— Я тут просматривала новости… И вот, полюбуйся! Кажется, твоя «тихая мышка» не такая уж и тихая. И пытается укусить тебя.

Я усмехнулся.

— Милана? Укусить? Не смеши меня. Она сломлена. У нее нет ни денег, ни связей. Что она может сделать? Поплачет у своей старой няньки и успокоится. Я и так ей перекрыл весь кислород.

Она подошла ко мне, протягивая планшет. Легкий запах ее кожи смешивался с ароматом вина, и я с трудом сосредоточился на экране, потому что все мои мысли были заняты тем, как сорвать с нее это чертово платье.

На планшете была открыта статья из какого-то дешевого интернет-издания с кричащим заголовком: «Брошенная жена миллионера Воронцова раскрывает тайны скандального развода!» Ниже – мутное фото Миланы, сделанное, видимо, папарацци, и текст, полный «инсайдерской информации» о моих «бесчисленных изменах», «жестокости» и «невероятной жадности». Якобы со слов «источников, близких к семье», которые, конечно же, сочувствовали «несчастной жертве».

Я почувствовал, как кровь бросилась мне в лицо.

— Что это за дрянь? — прорычал я, выхватывая у нее планшет. Быстро пробежал глазами по тексту. Ложь, передергивание фактов, откровенная клевета!

— И это еще не все, дорогой, — Кристина с мрачным видом провела пальцем по экрану, открывая другую ссылку, потом третью. Похожие статейки, как грибы после дождя, вылезли на нескольких подобных ресурсах. Везде Милана выставлялась невинной страдалицей, а я – чудовищем. —Похоже, она решила не сидеть сложа руки. Начала информационную войну. Пытается выставить себя жертвой, чтобы потом отсудить у тебя побольше. Классический ход. И я тебя прежупреждала: такие, как она, с их показной кротостью, самые мстительные. Она найдет какого-нибудь сочувствующего адвокатишку, начнет рыться в твоих делах, подаст в суд на раздел имущества. Попытается оттяпать половину того, что ты заработалсвоимпотом и кровью, пока она выбирала цветочки для ваз.

Ее