Скандал у алтаря. История униженной невесты - Илана Васина

class="p1">Когда я протягиваю ему шкатулку, он с такой жадностью выхватывает ее из моих рук, что чудится мне, будто я продешевила. Наконец, когда мы оба получили желаемое, до торговца доходит, что случилось. Все это время не он продавал мне, а я ему. Уже собираюсь откланяться, как торговец хлопает себя по массивным бедрам и начинает хохотать, тоненько посвистывая.

— Ах ты, ведьма, — бормочет он сквозь смех. — Не, ну надо же… Это какой талант у человека… Пообещай мне, — мужчина вдруг становится серьезным, — что не будешь работать у моих конкурентов. Если понадобится работа, приходи ко мне!

Глава 8

Пока мы идем к тюремной башне, озираюсь по сторонам. Теперь, когда у меня появились какие-никакие деньги и открылась вакансия в ювелирной лавке, нужно решить вопрос с ночлегом.

Как только взгляд падает на вывеску «Таверна Храбрый Лось», хватаю Труди за руку, и тяну ее внутрь. Оттуда доносятся такие соблазнительные ароматы, что даже я, особо не чувствуя голода, начинаю ощущать, как текут слюнки! В воздухе витает запах то ли поджаренного мяса, то ли сочных стейков, только что снятых с огня.

Оказавшись в помещении, устремляюсь к крепко сбитому мужчине, хозяйничающему за стойкой. Желаю ему светлого дня и спрашиваю:

— Есть ли у вас свободные комнаты? И, если есть, то по чем самая дешевая?

— Неделя на двоих — серебрушка, — бросает он коротко.

Я оглядываюсь по сторонам. Здесь довольно чисто. За деревянными столами сидят гости, и все ведут себя культурно, не создавая лишнего шума. Есть среди них и женщины.

Уточняю:

— Серебрушка — это стоимость недельного ночлега вместе с питанием?

— Вместе с ужином и завтраком.

— Хорошо, — улыбаюсь, — тогда мы к вам еще вернемся.

Разыскав место для ночлега, со спокойным сердцем направляюсь в тюремную башню, расположенную на самом краю города.

Идти приходится долго. Когда добираемся до огромного, каменного строения, мы останавливаемся, чтобы перевести дух и осмотреться.

Место производит мрачное впечатление. Вокруг серого здания нет ни одного деревца, только голая земля. Тяжелые, каменные стены патрулируют хмурые стражи, обвешанные холодным оружием.

Но это цветочки. Ягодки ждут нас внутри.

Стоит нам зайти в башню, в нос бросается запах плесени с оттенком гнили. На городских улицах пахло приятно, поэтому тюремный амбре становится неприятным сюрпризом. Ладно, потерпим, не век же этим дышать!

Нас без особого интереса встречают караульные. Похоже, долгие дни на посту затуманили их взгляд и притупили интерес к происходящему. Один из них, узнав к кому мы пришли, молча поднимается с пола и провожает нас с Труди вниз по узкой винтовой лестнице. Открывает ключом железную дверь и жестом приглашает пройти внутрь, что мы и делаем.

Признаться, в этот момент в грудь заползает страх. А нас точно отсюда выпустят? Вдобавок из памяти всплывают сцены из пугающих фильмов. Подвалы ни с чем хорошим у меня не ассоциируются. Гоню прочь неприятные мысли, от которых мурашки бегут по коже… Или это мурашки от холода?

В подвальном помещении промозгло и нет окон — свет исходит только от факелов. Вдоль стены построены небольшие кирпичные перегородки, образуя небольшие боксы. Камеры установлены таким образом, чтобы заключенные не могли видеть друг друга, а стражи могли видеть их через решетку. Хотя что там увидишь в такой темени — большой вопрос.

— Когда закончите, стукнете вот сюда! — караульный указывает на железное кольцо, приколоченное к внутренней стороне двери, а затем с ухмылкой машет вглубь помещения. — Его светлость дает аудиенции в конце коридора. Весь этаж в вашем распоряжении.

Ловлю себя на том, что улыбаюсь. У них тут, оказывается, свои тюремные приколы! Когда за караульным закрывается дверь, оставляю на Труди мешки с нашим имуществом, а сама иду к его светлости, которого и правда нахожу в последней камере.

Только теперь, во время второй нашей встречи, я понимаю, что меня в нем смущало.

Мужчина совершенно не похож на герцога. Он гораздо больше напоминает разбойника с большой дороги в этом своем жилете, подбитом мехом, надетом прямо на голое тело. И дело тут не только в одежде. Его растрепанные волосы, крепкое телосложение и резкие, уверенные движения — всё это никак не вяжется с образом изнеженного аристократа.

При виде меня герцог тут же поднимается со своего соломенного ложа и двумя шагами приближается к решетке.

— Светлого дня! — он приветственно кивает. — Спасибо, что пришли, графиня.

— Светлого… — говорю и тут же осекаюсь: не выглядит ли мое пожелание в такой темноте издевкой? Поэтому добавляю нейтральное: — Я не могла не прийти. Вы сумели меня заинтриговать… Честно говоря, не представляю, что вы можете предложить мне, а я — вам.

Складываю руки перед собой в замок и замолкаю.

— Что же. Извольте сразу к делу, — он упирается широкой ладонью об решетку. — Предлагаю вам стать моей женой. Если вы согласны, служитель проведет завтра церемонию брачных уз. Две недели вы проведете в статусе моей жены, фиктивной, разумеется. А затем станете вдовой.

Я замираю, нахмурившись.

В первую секунду мне кажется, я ослышалась. Потом, по его напряженной мимике и выжидающему взгляду понимаю, что мне не показалось. Он действительно предложил мне замужество. Но зачем ему жениться перед смертью? Безумным мужчина не выглядит. Хотя кто его знает, я же не психиатр!

— Зачем это вам?

— Поверьте, несмотря на все это, — он с усмешкой обводит рукой окружающее пространство, — я очень состоятельный человек. Вы будете жить в роскоши. Дворцы, театры, наряды, драгоценности, балы, приемы — у вас будет гораздо больше, чем мог бы дать вам отец. После моей смерти вы на правах жены унаследуете все мое имущество… Ну как? Согласны?

— Вы так и не ответили на мой вопрос, — напоминаю, еле сдерживая нарастающее раздражение. — Что получите вы в результате нашего союза?

— Моральное удовлетворение, — наконец, бросает он после затянувшейся паузы и… замолкает.

Будто все объяснил, ага.

Начинаю не на шутку закипать.

Он меня за дурочку держит? Хочет получить мое согласие на брак, ничего не объясняя? Думает, достаточно помахать своим состоянием и титулом у меня перед носом, и я с радостью воскликну: «Да»?

Трижды ха!

Я очень недоверчиво отношусь к подобного рода «альтруистам». Если он умалчивает, какую пользу я принесу ему в этом союзе, значит в его выгоде кроется что-то для меня невыгодное. И никакого «да» он от меня