Маленькая хозяйка большого дракона - Марианна Красовская

чем спутать не смог бы. Пробовал направить их ход чуть точнее, сам представил, как рядом стоит, расправляя ей волосы, как ее моет. Чуть не сдох. Но она отозвалась. Только вот — что с этим делать? Он — ящер, с телом тощего бегемота, неуклюжими лапками, длинной шеей и словно полено — хвостом. Никакой фантазии не хватит для развития сюжета. Только подсматривать.

Все! Он догадался, что произошло на ритуале. Он помер, и это его личный ад. Персональный. За все прегрешения прошлые. Так и будет он всю вечность в драконьем облике за Дашкой подглядывать, может даже — за ее брачной ночью. Вот это — самое ужасное, что можно в жизни вообще представить.

Сам виноват. Сам такую хозяйку выбрал, сам ей глазки строил. Когда выбирал, о телесном не думал совершенно, мечтал только о воде. А потом вот… Неудивительно. Во-первых, Дашка красивая. Личико круглое, румяное, носик пуговкой, глаза огромные и злющие. Губы… яркие, пухлые, а уж когда она зубками их прикусывает, Гвидона даже в драконьем обличьи дрожь пробирает. А ресницы какие, а брови! Слов нет, до чего хороша. Никакая косметика ей не нужна, украшения — лишние. Из бани как вышла — само воплощение лета: горячая, раскрасневшаяся, сияющая… в одной только этой юбке до пят да рубахе — таких ветхих, что ткань почти что просвечивала, обрисовывая точеное девичье тело, такое желанное, такое — увы, недоступное.

Гвидон хоть и юн, но не только дракон, он — мужчина. Полон горячих страстей и вполне объяснимых желаний. Р-р-р! Голову опустил, чтобы не разглядывать ее слишком уж бесстыже.

— Маленький, ты чего тут, обиделся? — опустилась ему на загривок девичья рука.

Маленький? Он — и маленький? Удивленно воззрился на хвост: может, что пропустил и уменьшился невзначай, для себя незаметно? Ну да, не боевая ипостась, и крылья такие… убогие обрубки, как у цыпленка-бройлера из супермаркета. Но это все ошейник. Все равно он не маленький, ни в одной из частей рептилоидного организма. Скажешь тоже, хозяйка. Если у нас кто и маленький, то точно не он.

— Ладно, ладно, — засмеялась Дарьяна, правильно его поняв. — Большой мальчик! Вон какой… хм… ну, красивым тебя назвать сложно. Зато умный, да? Ну, не всем же быть красивыми!

Вот… курица все же слепая!

— Интересно, а верхом ты бы меня выдержал? — задумчиво спросила девушка, почесывая его шею. — Понятно, сейчас ты слабый и больной… Но позже я обязательно попробую.

Она сверху, он снизу, конечно! Она обнимает стройными коленями его сильную спину, грудью касаясь лопаток. Горячим животом ложится ему на хребет, руками нежными обвивает и гладит. О да! Идиот. И поделом тебе, фантазеру. Вот за это и наказан — за мысли пошлые и прошлое не самое скромное поведение. Пошли, что ли, хозяйка? Что у нас там на ужин в меню? Надеюсь, не сено душистое? Хотелось бы что посущественней.

5. Ночная охота

Утро было недоброе. Дарьяна обнаружила пропажу еще одной курицы — на этот раз черной. Да, она сама сказала, что ее не жалко, но что ж теперь, жрать ее, что ли? Ей, может, старосту тоже не жалко нисколечки, пусть его жрет. К тому же он бесплатный, а курицы, между прочим, денег стоят! Ну все, нет у нее больше дракона!

Подхватила полено, распахнула дверь сарая, сразу замечая черные перья.

— Ты не Гвидон, — заорала она. — Ты Гнида! Тварь ты поганая, — и замахнулась поленом.

Ударить не смогла, только пригрозила — шутка ли, живое существо стукнуть! Но зла была невероятно. Схватила дракона за ошейник и дернула на себя. Гвидон аж глаза вытаращил от такой наглости. Вот же пигалица, да как смеет? Он — дракон вообще-то, с вот такими зубами! Причем дракон сытый (ну, относительно) и уже почти здоровый. Щас как откусит этой дуре руку по локоть, будет знать, как на него замахиваться! Зарычал, оскалился… и получил поленом промеж глаз, да еще и ошейник нехило так его придушил. Аж глаза заслезились. А вот это уже не смешно совсем было.

Оглушенный, с помутневшими глазами, жадно хватавший воздух пастью, он выполз вслед за хозяйкой на воздух, проклиная и себя, и ошейник, и курицу эту тупую, жесткую и невкусную.

Да куда она его тащит? Нет, не надо больше поленом, он все понял с первого раза!

А Дарьяна была зла неимоверно. Она эту Гниду выкупила, накормила, напоила, спать уложила — а он имущество ее портит и рычит еще, скалится на нее! А ну как сожрет ночью? Вот оно ей надо? Убить его она уже не сможет, все же — привыкла почти. А вот выгнать к чертям полосатым — это завсегда пожалуйста. Тянула его за ошейник, почти бежала. Ладно хоть больше не огрызался, да и вообще — шел покорно, лапами перебирал споро. Вывела за околицу, толкнула в сторону леса.

— А ну пошел отсюда!

Дракон ошарашенно на нее посмотрел. В смысле, «пошел»? Куда — «пошел»?

— Вали давай, — руки в боки уперла, ножкой гневно топнула. — Вон, в лес вали! И нет, ошейник не сниму. Ты ж меня вовсе сожрешь в боевой-то ипостаси! Давай, чего встал?

И еще пнула его по хвосту для надежности.

Ну, он и пошел. Поплелся. А что было делать? По опыту знал — бабе в истерике надо бы лучше остыть. Он немного погуляет и вернется. В лесу жить — ну не совсем же он идиот. Тут медведи, поди, водятся. И волки. Нет, зверей Гвидон не боялся, но ошейник… Попадется опять ловцам — и хана ему. Опять крючья, рынок… Ну нафиг. Или волки стаей. Сколько он сможет убить? Пять, десять? Кто их знает, какие тут волки. Эх, вообще — виноват, конечно. Но она сама вчера сказала, что черную курицу жрать можно, а он ведь голодный. И восстановление опять же, энергию откуда брать? Ужин Дашка ему не предложила, только воды налила.

Ну и как теперь извиняться? Грибов набрать?

А какие грубы тут съедобные? В ипостаси дракона ни один яд его не брал. Белок и белок, хоть мухоморы, хоть боровики, хоть лисички. На зубок и не проверить.

Лес… по траве еще стелился густой ночной туман. Ледяная роса холодила, зато грязный хвост, вытираясь о мокрые ветки и траву, очень быстро стал белым и относительно чистым.

Выйдя на большую лесную поляну, дракон потянулся и словно нырнул в глубину влажной травы. Нет, это было не море, конечно, но сил у морского дракона прибавилось сразу. Влажный,