В плену безумия - Катерина Пелевина

стою у двери, не решаясь позвонить. Как он открывает — и в его глазах нет тепла. Или ещё хуже — он удивлён, что я пришла… А вдруг там новая девушка… И тогда… Просто я…

«Не будь навязчивой», — твержу себе. — «Если он не пишет — значит, не хочет».

Но сердце не слушается. Оно нестерпимо болит…

* * *

Во вторник после пар я выхожу из университета, опустив голову. Аня всё спрашивала у меня, как я… Но я даже не знала, что ответить… В ушах играет музыка, но я её не слышу. Мысли крутятся по кругу: «Он не ответит. Он не придёт. Он…»

И вдруг я слышу его голос:

— Алёна…

Я замираю. Поднимаю глаза.

Он стоит в трёх шагах от меня. В чёрном пальто, с букетом белых роз в руках. Лицо усталое, но взгляд такой же, как раньше. Мой…

— Глеб… — шепчу я, и голос дрожит.

Он делает шаг вперёд, протягивает мне цветы.

— Прости меня… Алён… Я могу объяснить…

Я не принимаю. Просто потому что боюсь, что это сподвигнет его всегда так со мной поступать.

— Ты был с другой девушкой? — спрашиваю и меня всю трясёт.

— Что… Я был на работе, Алён…

Я молчу. Внутри непонятно что… Всё смешалось… облегчение, злость, страх, любовь. Всё сразу… И там недоверие…

— Алён, я клянусь тебе, что был на работе. Не мог даже в сеть выйти, не позволяли…

— Почему… Вы же лаборанты просто… Как… — начинаю я, но слова застревают в горле.

— Один пациент умер, — говорит он тихо. — Была врачебная ошибка. Не моя, но… Выяснилось, что пропали какие-то лекарства… Которые ему не поступали в нужной дозе… Нас всех прессовали. Были из Минздрава, из полиции… Допросы, отчёты, проверки. Я не мог выйти на связь…

Его голос ровный, но я вижу, что он тоже устал. Под глазами мешки, пальцы сжимают букет слишком крепко.

Я хочу сказать: «Ты мог хотя бы написать». Хочу крикнуть: «Я с ума сошла от тревоги!». Но вместо этого у меня текут слёзы. Они катятся по щекам, и я не успеваю их стереть.

— Я думала, ты меня бросил, — шепчу я. — Думала, что я… что я тебе не понравилась. Что ты решил, что я слишком…

Он резко шагает ко мне, обнимает, прижимая к себе.

— Кудряшка моя, — говорит он, и его голос дрожит. — Конечно нет. Ты чего, малыш? Как ты могла так подумать?

Я рыдаю у него в плечо, а он гладит меня по волосам, шепчет:

— Прости. Прости, что заставил тебя ждать… Прости, что не смог написать. Но я думал о тебе. Всё это время… Алён…

Мы стоим так долго… Посреди университетского двора, под взглядами прохожих, студентов, преподавателей. Мне всё равно. Главное, что он здесь. Его руки на моей спине, его запах, его тепло.

Когда я успокаиваюсь, он берёт моё лицо в ладони, смотрит в глаза.

— Ты в порядке? — спрашивает он.

— Да, — киваю я, шмыгая носом. — Просто я испугалась.

— Больше не буду пропадать, — обещает он. — У нас забрали телефоны, Алён… Но я что-нибудь придумаю…

— То есть, дело ещё идёт или как…

— Да… И мы фигуранты… Я просто не хотел тебе проблем… Вышел оттуда, приехал домой, переоделся и сразу к тебе…

Я улыбаюсь сквозь слёзы.

— Хорошо.

Он целует меня так нежно, как будто я хрупкая ваза. Как будто я самое ценное, что у него есть. И мне так не хватало этого ощущения… Я впервые кому-то так нужна… Даже родителям не была нужна…

— Поедем ко мне? — спрашивает он, отстранившись. — Я приготовлю ужин. И мы просто посидим… Вместе. Вдвоём?

Я киваю, не говоря ни слова.

В машине он держит мою руку на своём колене, а я смотрю на его пальцы, сильные, уверенные, и думаю:

Он здесь. Он мой. И это всё, что мне нужно. Не думай лишнего, Алёна… А-то ты уже заказала венок вашим отношениям… Так не делается…

В его квартире тихо. Кот трётся о мои ноги, требуя внимания, но я сначала иду на кухню… Помочь Глебу с ужином. И заодно осматриваюсь. Следов какой-то другой девушки не нахожу… Да и вообще тут не ощущается чьё-то присутствие. Наверное, я зря развела панику… Всё хорошо. Он не врёт мне…

— Что будешь? — спрашивает он, доставая продукты из холодильника.

— Всё, что ты приготовишь, — улыбаюсь я.

Он смеётся, целует меня в висок.

— Тогда будут стейки… Ты же хотела в прошлый раз.

Пока он готовит, я сижу за столом, наблюдаю за ним. За тем, как он режет овощи, как помешивает соус, как кладёт сливочное масло на сковороду и достаёт шикарные куски охлажденного мяса… Иногда бросает на меня взгляды…

— Мне жаль, что так вышло, — говорю я тихо. — Что я сразу подумала худшее…

— Не извиняйся, — он ставит передо мной тарелку. — Ты человек. Ты переживала. Это нормально… Это с моей стороны косяк, а не с твоей…

— Но ты… ты же врач. Ты привык к такому. А я…

— Я пока не врач… А ты — моя девушка, — перебивает он. — И я хочу, чтобы ты знала… Даже если я пропадаю, даже если не могу ответить — это не значит, что я не думаю о тебе. Не значит, что ты не важна…

Я опускаю взгляд в тарелку, но он берёт мою руку.

— Посмотри на меня, — просит он. — Мне хорошо с тобой. Никогда так не было с девушкой… Я хочу, чтобы у нас получилось… Ладно?

Слёзы снова наворачиваются на глаза, но теперь другие. Лёгкие и они от счастья… Счастья слышать это от парня, который так много для тебя значит…

— Ладно, — шепчу я в ответ.

Он улыбается, целует мои пальцы.

— Вот и всё. Теперь можно есть… — Глеб зажигает свечи и гасит основной свет…

Мы садимся за стол, смеёмся, говорим ни о чём и обо всём сразу.

А потом я засыпаю у него на плече, думая о том, что у него ко мне серьёзно. И нет поводов для паники… Всё будет хорошо, я уверена… Не о чем переживать…

Глава 8

Алёна Вишнякова

Я просыпаюсь от ощущения пустоты… Резкого, будто кто-то выдернул из-под меня простынь... В комнате темно, только бледный свет уличного фонаря пробивается сквозь роскошные шторы…

Сначала не понимаю, в чём дело. Ведь засыпала-то я рядом с Глебом, а проснулась, кажется, одна… Лежу, моргаю, пытаюсь уловить знакомый ритм его дыхания рядом. Но тишина нагнетает меня… Такая густая, тревожная. Ни шороха, ни движения.