Наследница иллюзии - Мэделин Тейлор

Змея медленно распускает кольца вокруг моей ноги, пока её тёмная голова не оказывается направленной прямо на рану. Остальные извиваются по полу, отчаянно желая добраться до моей крови. Лишь узкая лужица лунного света падает через окна, освещая меня, словно какое-то нечестивое подношение. Жнец стоит надо мной, его поза защитная, он пытается удержать их. Он пристально смотрит на тень, заставляя её остановиться, но даже его власть не может превзойти зов крови.

С моих губ срывается тихий всхлип, когда змея подбирается ближе к ране. Я ожидаю острой боли от её укуса, но вместо этого с застывшим ужасом наблюдаю, как её дымчатый язык касается моей кожи.

Безумный смешок поднимается в горле от этого странного ощущения, но Жнец гасит его резким взглядом.

— Щекотно, — объясняю я.

Тень отстраняется, несколько секунд наблюдая за мной своими красными глазами, затем снова возвращается к ране. Я крепко зажмуриваюсь, задерживая дыхание, готовясь к боли, которая неизбежно должна последовать. Я уже встречалась со смертью, но эта её форма особенно ужасна. Мне не хочется быть разорванной в безумной жажде крови.

Я жду, когда начнётся агония, но она не приходит.

Открыв глаза, я вижу, как тень обвивается вокруг клинка и давит на рану. Я втягиваю воздух, морщась от неприятного ощущения. Тень не питается, наоборот, кажется, будто она… пытается остановить кровь?

Она опускает голову на моё бедро и прижимается ко мне.

Она пытается меня утешить?

Я поворачиваюсь к Жнецу в поисках ответа, но он выглядит не менее ошеломлённым, чем я. Его глаза комично широко раскрыты, рот приоткрыт в растерянности. Оглянувшись, я замечаю, что остальные тени тоже начали успокаиваться, словно их жажда крови уже утолена.

— Кто ты? — шепчет он, и в его голосе смешиваются благоговение и ужас.

Этот вопрос поднимает во мне что-то неприятное, тёмное. Стиснув губы от жгучей боли, я вытаскиваю клинок из икры и бросаю его в его сторону. Змея поднимает голову, шипя от помехи, но затем возвращается к своему занятию. Жнец даже не вздрагивает, когда оружие пролетает мимо него всего в дюйме от головы.

— Промахнулась.

Я едва не смеюсь от разочарования в его голосе, когда клинок с грохотом падает где-то позади него. Закрыв глаза, я собираю остатки сил, растирая виски. Кровь капает из носа и ушей. Сегодня я потратила слишком много магии, и это меня ослабило, но я заставляю себя идти дальше, сквозь боль и головокружение. Через несколько секунд я поднимаю взгляд и встречаюсь с глазами Жнеца.

Моя улыбка больше похожа на гримасу, когда мой взгляд смещается ему за спину.

— Нет, не промахнулась.

Он оборачивается и видит мою эйдолон, присевшую на кончиках пальцев, с оскаленными зубами. Её окровавленные пальцы сжимают мой любимый кинжал, и она бросается вперёд. Он резко уходит в сторону, пока его тени приходят в движение, пытаясь её удержать. Их отвлечение даёт мне шанс вскочить на ноги и рвануть к двери.

Жгучая боль пронзает мою икру каждый раз, когда я наступаю на правую ногу. Несмотря на изнеможение, мне удаётся призвать иллюзию и снова стать невидимой. Я слегка спотыкаюсь, когда желудок сжимается от знакомого ощущения, расползающегося по коже. Перешагивая через всё это, я убеждаю себя, что боль ненастоящая. Это всего лишь ещё одна иллюзия, и я её хозяйка.

Скрытая от глаз, я вырываюсь в прохладный ночной воздух, быстро увеличивая расстояние между собой и лавкой Дэрроу. Улицы Хайгроува в этот час пусты, но я всё равно сворачиваю в переулки, держась подальше от света фонарей.

Я несколько раз оглядываюсь через плечо, опасаясь следа крови, который оставляю за собой. Каждая тень, скользящая в ночи, заставляет меня почти споткнуться от паники. Моя ноющая икра норовит подогнуться, но я продолжаю двигаться вперёд. К счастью, Хайгроув — ближайший район к дворцу.

Наконец в поле зрения появляются каменные ворота. Как и всегда, у бокового входа стоят двое стражников. Их знакомые лица кажутся чужими после всего, что произошло этой ночью. Проскальзывая мимо них, я улавливаю обрывок грязной шутки, за которым следует приглушённый смех.

Тревога скользит по моей коже, когда я спешу через дворцовые сады, прихрамывая на каждом шаге. Мой взгляд обшаривает пышные клумбы в поисках Жнеца. Я убеждаю себя, что это всё у меня в голове, лишь остатки адреналина после схватки. Но покалывание на затылке заставляет меня пожалеть, что у меня нет ни одного клинка.

Движение привлекает моё внимание, заставляя посмотреть на покатые крыши дворца.

Гаргульи выстроились вдоль карнизов, стражи, взирающие на нас в немом осуждении. Скользя взглядом по их застывшим лицам, я замечаю нечто, от чего кровь стынет в жилах. Крылатые статуи стоят в ряд, но одна из них отличается.

Его огромные крылья сделаны не из камня. Они из перьев.

Глава 3.

Серия глухих ударов заставляет меня вскочить со стула, сжимая клинок в руке, и приземлиться на пол в приседе. Я стону, когда жгучая боль простреливает мою икру, напоминая о ране, которую я нанесла себе сама. Медленно поднимаясь, я разминаю напряжённую ногу, морщась, когда сгибаю и вытягиваю ступню.

После того как прошлой ночью я заметила крылатого Жнеца, наблюдающего за мной с крыши, я бежала, пока не добралась до своей комнаты. Забота о ране была последним, о чём я думала, когда заперла двери и свернулась на своей кушетке. Я собиралась не спать всю ночь, чтобы убедиться, что собиратель душ не проберётся через мой балкон, но когда адреналин спал, я вырубилась, всё ещё сжимая нож в руке.

Лёгкие шторы цвета слоновой кости не способны остановить солнце, которое пробивается в комнату и заливает мягкие оттенки моего интерьера утренним светом. Когда настойчивый стук продолжается, я понимаю, что шум, разбудивший меня, доносится с другой стороны двери.

Игнорируя боль в ноге, я надеваю шёлковый халат, стараясь скрыть броский наряд прошлой ночи. Держа клинок за спиной, я подхожу к двери и приоткрываю её, хмурясь, когда вижу, кто разбудил меня с такой настойчивостью.

Калдар Берджесс.

— Гав, — произносит он с самодовольной улыбкой, явно гордясь своей заезженной шуткой, которую он повторял уже сотни раз. Шутки про «питомца» — любимое развлечение придворных.

Я захлопываю дверь, не давая ему вставить ногу в проём. Я успеваю сделать всего два шага к кровати, как стук возобновляется, и мне