Репетитор для мажора - Шарлотта Эйзинбург

Он тихо смеется, поднимая руки в примирительном жесте.

— Сдаюсь, злая училка.

Он небрежно тянется за ручкой, но делает это так неаккуратно, что цепляет локтем мою стопку тетрадей и задачник.

— Черт! — я тут же ныряю под стол, собирая листы.

Марк опускается следом. Его горячие, сильные пальцы на секунду накрывают мою ладонь, тянущуюся к полу. Меня снова прошивает током от этого прикосновения, я резко вырываю руку и, подхватив задачник, быстро возвращаюсь на стул.

К концу занятия у меня гудит голова от напряжения. Как только время выходит, Марк поднимается, легко закидывает рюкзак на плечо и бросает на меня странный, торжествующий взгляд.

— До вечера, Скворцова.

Я только фыркаю ему вслед. До вечера? Ну уж нет, на сегодня моя норма общения с мажорами исчерпана.

Я начинаю методично складывать вещи в рюкзак. Пенал, учебник, конспекты... Стоп.

Мои руки замирают. Я лихорадочно перерываю содержимое рюкзака, затем перетряхиваю все листы на столе. Заглядываю под стул.

Пусто. Моего синего блокнота нигде нет.

Я чувствую, как паника ледяными тисками сжимает горло. Я же точно помню, что положила его на край стола!

Экран моего телефона внезапно загорается. Сообщение с незнакомого номера:

«Ищешь свой синий блокнот с плаксивыми сочинениями про Лондон? Он у меня. Хочешь получить обратно в целости и сохранности? Жду тебя сегодня в 22:00 на "Весеннем круизе". И да, Тая. Дресс-код — никаких серых мешков. Удиви меня. М.С.»

Я перечитываю текст дважды. В глазах темнеет.

Ах ты ж подлый, манипулятивный, наглый... Он специально устроил этот цирк под столом, чтобы отвлечь меня и стащить блокнот!

Новая волна ужаса накрывает меня с головой, смывая первоначальный гнев. В этом блокноте не просто черновик эссе! Там записаны мои личные, сокровенные мысли. А на последних страницах — пароли от всех учебных порталов и личных кабинетов. Что, если он решит взломать мою почту? Или, что ещё хуже, в отместку за все унижения выйдет на этой своей пьяной мажорской тусовке к микрофону и начнёт при всех зачитывать мои записи, высмеивая мои мечты?

Да я же сквозь землю провалюсь от стыда! Моя репутация будет уничтожена.

Нет. Я не могу этого допустить.

Через двадцать минут я вихрем врываюсь в нашу комнату в общежитии. Лера сидит на кровати в одном халатике и красит ногти, напевая какую-то песенку.

— Лера! — рычу я, бросая рюкзак на пол. — Во сколько начало этой дурацкой вечеринки на теплоходе?!

Подруга вздрагивает, едва не размазав лак. Её глаза округляются до размеров блюдец.

— В восемь вечера посадка... Тась, ты чего?

— Я иду, — чеканю я, скрещивая руки на груди и тяжело дыша. — Этот придурок Соболев украл мою личную вещь. Я поднимусь на этот чертов корабль, вытрясу из него свой блокнот и убью его на месте.

Секундное оцепенение Леры сменяется восторженным визгом. Она отбрасывает кисточку с лаком и бросается ко мне, хватая за плечи.

— Да плевать на причину! Ты идёшь! Господи, Скворцова, мы сделаем из тебя такую бомбу, что этот Соболев сам тебе все блокноты мира принесет в зубах!

Следующие три часа превращаются для меня в настоящий ад, который похуже эконометрики. Лера включает режим безумного стилиста. Она перерывает весь свой гардероб, отбрасывая в сторону топики и мини-юбки, бормоча, что «тут нужна элегантная провокация».

В итоге она впихивает меня в потрясающее платье-комбинацию из плотного шёлка глубокого изумрудного цвета. Оно на тонких бретельках, с открытой спиной и мягко струится по фигуре, обрисовывая изгибы, которые я так старательно прятала за толстовками.

— Лер, оно слишком... открытое, — я смущённо дергаю подол, разглядывая себя в мутное зеркало общаги.

— Оно идеальное! — отрезает подруга, вооружаясь щипцами для завивки.

К девяти вечера я не узнаю девушку в зеркале. Волосы уложены крупными, небрежными волнами, падающими на открытые плечи. Легкий макияж подчеркивает глаза, делая их огромными и выразительными, а на губах мерцает ягодный блеск. Никаких очков — пришлось надеть линзы, которые я берегла для особых случаев.

— Ты просто отвал башки, Скворцова, — благоговейно выдыхает Лера, надевая свои туфли на шпильке. — Погнали. Разобьем парочку сердец!

Такси привозит нас к центральной набережной. Ночной город сверкает огнями. Огромный трехпалубный теплоход качается на волнах, сияя гирляндами и оглушая басами модной музыки. На трапе толпятся разодетые студенты, смех разносится над темной водой.

Я поеживаюсь от прохладного весеннего ветра, чувствуя себя абсолютно чужой на этом празднике жизни. Но отступать некуда.

Я крепче сжимаю в руках маленький клатч, который всучила мне Лера, вздергиваю подбородок и уверенно ступаю на деревянный настил трапа.

Глава 9 (Марк)

За час до вечеринки я стою перед зеркалом в своей комнате и небрежно закатываю рукава чёрной рубашки. Настроение паршивое, несмотря на предстоящую тусовку.

Дверь за моей спиной открывается без стука. В отражении появляется грузная фигура отца. Он даже дома выглядит так, словно готов прямо сейчас проводить совет директоров: жесткая линия губ, холодный, сканирующий взгляд.

— Надеюсь, ты не забыл наш уговор, Марк? — его голос звучит ровно. — Твои тусовки — это прекрасно. Но время идет. До экзамена осталось меньше двух недель.

Я медленно поворачиваюсь к нему, застегивая дорогие часы на запястье.

— Я помню, пап. Репетитор найден, процесс идет.

— Смотри мне, — отец прищуривается. — Если через две недели я не увижу закрытую ведомость, ключи от машины и карточки положишь прямо на этот стол. Мне не нужен наследник, который не способен решить элементарную проблему.

— Всё под контролем, — отвечаю я абсолютно спокойно, выдерживая его взгляд.

Я не идиот и прекрасно понимаю: он не блефует. Бизнес не терпит слабаков, и отец воспитывает меня по тем же волчьим законам. И, честно говоря, я это уважаю. Просто ненавижу, когда меня загоняют в рамки сухой академической теории, которая в реальной жизни не работает.

Я выхожу из дома на прохладный вечерний воздух и направляюсь к своему внедорожнику. У кованых ворот меня уже ждет Анжела.

Она разодета так, словно мы идем по красной дорожке в Каннах: обтягивающее платье в пайетках, идеальная салонная укладка, губы блестят от дорогой помады.

— Марк! — она расплывается в улыбке, поправляя декольте. — Привет, а ты на машине? Может подвезёшь?

Я окидываю её взглядом, и внутри не шевелится абсолютно ничего. Красивая картинка. Идеальный, дорогой фасад. Но за этим фасадом — пустота. Ни одной живой эмоции, ни одной собственной мысли, которая не касалась бы новых шмоток, сплетен или количества лайков в соцсетях.