Проданная его светлости - Лиззи Голден

Кто-то шумно сопит рядом. Герцог. Что он делает? Принюхивается?

— Ты чем-то пахнешь, очень вкусным, — заявляет он.

Ну вот, начинается.

— Если вы думаете, что это, — дергаю за подол платья, — фантик, а я — шоколадная конфетка, то ошибаетесь, — дерзко заявляю я.

— Нет, пахнешь чем-то другим. — Он снова принюхивается и подъезжает ближе, передвигая одной рукой колеса. Той, что без перчатки. Перчатку пачкать не захотел.

Невольно отхожу, но позади книжный шкаф. Еще пару шагов, и упрусь в него спиной.

Может, бежать?

Прямо сейчас. Без объяснений.

— Сейчас я скажу тебе, что это… — Он еще раз принюхивается и задумывается. — О! Курица? Тебя уже Дара покормила?

— Не она, — невольно морщусь, вспоминая свою благодетельницу.

Он тянется к моей руке. Сейчас дотронется и…

— Да, я ела курицу и потом облизала пальцы, — делаю страшные глаза. — Все до единого.

— Наверное, было очень вкусно… — Уголки его губ тянутся вверх, а в глазах появляется что-то похожее на умиление, но он тут же прерывает себя, откашливается и хмурится.

— Да… кхм. Твои манеры, так же как и мои, оставляю желать лучшего, — чеканит он. — Я этим займусь. Кстати… как тебя зовут?

Приплыли. Мне показалось, он знал меня раньше. «Ты что, ничего не помнишь?» О чем был этот вопрос?

Даже когда приходишь на рынок, то говоришь: дайте колбасу. Или вон тех медовых печенюшек в форме медведей. У всего есть название. Имя. А мое он даже не потрудился узнать перед сделкой.

Как он, интересно, меня покупал? Написал в письме: «Продайте мне… вон то?»

Впрочем, я помню его письмо. Дословно. На память не страдаю. Все, что произошло со мной после нападения бездонников, помню досконально. И там было сказано: «Я хочу купить вашу троюродную племянницу, которую вы забрали к себе на попечение». Дальше указана сумма. Но он меня не видел и не знает, как зовут. Он что, покупал кота в мешке?

— Рианна, — тихо говорю я, глядя в его красивое лицо и пытаясь угадать, что у него на уме. — Рианна Холлоу. Запишите в свой ежедневник, а то еще забудете до завтра.

— Я не настолько стар, мне всего лишь тридцать пять. — Кажется, он снова хотел улыбнуться и снова задавил свою попытку. Вижу то, чего нет и не может быть.

Он старше меня на целых пятнадцать лет. А выглядит гораздо моложе, чем заявил. Может, врет. Но это неважно, просто неважно. Какое мне до него дело?

— Рианна, — проговаривает он, будто пробуя имя на вкус. — Ты… тебе сказали, что тебя так зовут? И… кто сказал?

Странный вопрос. Пожимаю плечами.

— Это единственное, что я помнила после нападения бездонников.

— Единственное? — Он весь подается вперед, глаза становятся больше, этот умоляющий взгляд… и рука. Рука в перчатке. От резкого движения она падает с перила вниз и безвольно повисает. Как неживая.

Делаю шаг. Еще один. Не назад, а… к нему. Так требует моя внутренность, хотя мозг протестует. Уже совсем близко, чувствую запах его волос. Они пахнут… ладаном. Сладковато-пряным, успокаивающим ароматом, сквозь который пробиваются нотки полыни, свежей хвои и… ирисок. Вот правда, я чую эти мягкие жевательные конфеты! Ух, проголодалась, чего только не померещится…

Беру обеими руками его тяжелую неподвижную руку и кладу за подлокотник, чтобы больше не падала.

Сталкиваюсь с ошеломленным взглядом герцога.

— Ну… мне не понравилось, как она висела, раздражала ужасно, — оправдываю я свой странный поступок.

И тут меня осеняет. Вот всегда бы быть такой умной, как сейчас!

— Послушайте, — даже задыхаюсь от волнения. — Ведь я — целительница. Ну, дар у меня такой. Не супер-пупер важный, конечно, огонь из руки я вам не выдам, но… я смогу вас вылечить, понимаете?

9 глава

Рассказала — такую важную вещь, можно сказать, секрет, который никому еще не говорила. А герцог — одно разочарование — вообще не впечатлился, судя по его постному выражению лица.

— Я знаю о твоем даре, — говорит он. — Поэтому ты здесь.

О… вот мы и подобрались к истине.

— Я готова вас вылечить, — вся подбираюсь, вытягиваюсь в струнку, выпрямляю спину, подтверждая всем видом свои слова. — Прямо сейчас. Но… если вы пообещаете, что тотчас отпустите меня и не станете держать в своем замке, — скороговоркой заканчиваю я.

Куда идти — не знаю. Но это лучше, чем знать, что тебя купили. Чем оставаться здесь, терпя неприязненные взгляды слуг, а еще сносить издевательства герцога. Будем честными: он еще не издевался. Пока. Но кто знает, когда начнет?

Ведь он для чего-то меня приобрел. Чтобы получить желанное исцеление, наверное…

Но зачем было платить такие огромные деньги? Посылать целый эскорт с драконами? Можно было просто попросить. Я бы не отказала.

Я бы и так его исцелила. Ведь не могу иначе. Это мой дар и… проклятие одновременно.

Мне физически плохо, если вижу болезнь и не могу ее исправить. Вот как сейчас.

— Можно приступать, да? — нервничаю, потому что за грудиной зудит, виски раскалываются, а сердце готово выскочить из груди. — Только… ну скажите, что сдержите обещание. И пообещайте сперва, да. Слово герцога — оно же что-то да значит?

Несу ахинею и плохо соображаю. Когда во мне включается целитель, происходит вот такие неприятные вещи.

— Это не лечится, — слышу я и руки, которые я уже тянула к нему, застывают на месте.

— В смысле? Для меня это не проблема.

Не знаю почему так уверена, но… уверена.

— Что ты до этого лечила?

— Глубокие раны, — тут же говорю я.

Крыло… черное крыло. С него капает кровь прямо на подол моего единственного нормального темно-коричневого платья, которое не висит на мне, как на вешалке, а более-менее подходит по размеру. А еще оно неестественно вывернуто, и из рваной раны в районе сустава торчат обломки тонких косточек, похожих на белые спички.

«Ну что, сдох?» — визжит Берта, но не подходит ближе.

До этого она бросала камни в бедную птицу, решившую на свою голову передохнуть на нашем заборе, и попала. Несколько раз. Ворон пытался взлететь, но… не успел. Упал на траву черной тряпкой. Не знаю зачем, ринулась к нему, подняла.