Ворона в гареме. Книга 1 - Коуко Сиракава

– Ваше величество! – прошелестел над ухом правителя, уже поднявшегося с места, Юнь, начальник императорской канцелярии.

Канцлер с роскошной седой бородой когда-то был советником наследника и ближайшим соратником Гаоцзюня с его детских лет.

– Во дворце Моря слез, Тинлэй-гун, никак не успокоятся…

Там содержали вдовствующую императрицу.

– Знаю. Минъюнь. – Гаоцзюнь подозвал к себе ученого мужа лет сорока-пятидесяти с умным лицом. – Что с движением денег?

– Пока ничего подозрительного не происходит.

Этот просвещенный муж выполнял обязанности казначея, следя за финансами двора.

– Впрочем, наверняка у нее есть скрытое имущество. Недаром ведь она издала столько указов о рангах.

Вдовствующая императрица набивала мошну, продавая ранги и должности. Но конфискованное у нее имущество не соответствовало предполагаемой сумме.

– Думаешь, ключ в передвижениях по службе евнухов?

Глава министерства по делам женской половины дворца, на которого правитель бросил взгляд, кивнул.

– Я буду иметь это в виду.

Вдовствующая императрица вовсе не собиралась покорно пребывать в заключении. Это ведь именно она уговорами или угрозами по отношению к предыдущему правителю добилась того, что власть оказалась в ее руках и руках ее родственников. Это она пыталась лишить Гаоцзюня престола. Среди евнухов еще оставались те, кого подозревали в связях со вдовствующей императрицей.

– Похоже, госпожа никак не возьмет в толк, что вы питаете к ней симпатию. – Юнь еще немного поговорил о мерах по исправлению ситуации, вздохнул и, поглаживая бороду, вышел из комнаты.

Гаоцзюнь, взяв с собой Вэй Циня, отправился в императорские покои. Пусть он закончил с политикой, но во дворце его тоже ждали дела, они накапливались горой.

Вдовствующую императрицу он оставил в живых не из симпатии. Покачиваясь в паланкине, который несли его в покои, Гаоцзюнь размышлял. Когда во главе императорской гвардии он ворвался во дворец тогда еще не вдовствующей, а просто императрицы, то не снес ей голову только потому, что не обладал достаточной для этого мощью. Убей он авторитетную властительницу, в ответ поднялась бы огромная волна. Лишить кого-то власти невозможно одним ходом. Гаоцзюнь зарабатывал мощь будущего двора медленно и верно, словно по одной убирал шашки на доске для игры в го.

И вот сейчас он уже мог бы казнить вдовствующую императрицу. Придумать обвинение и расправиться с ней легко – достаточно одного его желания. Так же действовала и она сама. Это и есть власть.

Но Гаоцзюнь не будет этого делать. Он хотел заполучить твердые доказательства, достаточные для наказания. Император ехал, молча глядя вперед. Там виднелся Нингуан-дянь, дворец Сгустка света, его покои. И в глубине дворца – опочивальня. Еще дальше, так что отсюда увидеть было нельзя, стоял Юцзао-гун, дворец Водорослей. Он был давно заброшен и пришел в упадок, крыша прогнила, стены почернели от плесени.

Когда в тринадцать лет Гаоцзюня лишили права наследования, именно туда его перевели из Восточных покоев. До тех пор, пока в восемнадцать лет он не ворвался во дворец императрицы и не вернул себе статус наследника, он жил впроголодь, и, если бы не тайно поддерживавшие его нынешние соратники и Вэй Цин, неизвестно, как бы все обернулось.

Его мать, госпожу Се, убили еще до того, как он был лишен прав наследника, – отравили. Благодаря евнухам, приставленным к императрице, выставили преступницей и быстро казнили одну из прислужниц. Однако явных свидетельств того, что это было задумано правительницей, не осталось.

«Если убить ее без твердых доказательств, я ничем не буду от нее отличаться». Если продолжать давить, то когда-нибудь это закончится крахом. Он не пойдет по стопам вдовствующей императрицы. Ему нужна убедительная, идеальная и с точки зрения закона, и с точки зрения здравого смысла причина. Очень нужна!

Кто-то называл Гаоцзюня рациональным. Про него говорили, что он не поддается чувствам, а опирается на законы. Правда, были и такие, кто считал его сострадательным. Сам Гаоцзюнь не соглашался ни с тем, ни с другим. И никто не ведал, что за страсть разрывает его грудь. «А ведь мне ужасно хочется ее убить…»

По одной из комнат дворца Нингуан-дянь разливался аромат. Вэй Цин заваривал чай, поставив котелок на жаровню. Взяв щепотку соли с серебряного подносика, евнух бросил ее в воду. Его плавные движения были очень красивы.

Зачерпнув ложкой жидкость, он перелил ее в чашку, которую почтительно поставил перед Гаоцзюнем.

– Прошу, повелитель.

Гаоцзюнь сделал глоток, и его тут же окутали нежный пар и чистый аромат. Во рту напиток давал ощущение мягкости, а стоило проглотить, как в желудке разливалось приятное тепло. Напряжение понемногу покидало тело.

– Да, твой чай действительно самый вкусный, – сказал Гаоцзюнь, и телохранитель довольно сощурился.

– Благодарю вас.

С этим евнухом Гаоцзюнь встретился в возрасте десяти лет, и с тех пор тот прислуживал непосредственно ему, пожалуй, лучше всех зная склонности и мысли правителя.

– Как насчет?.. – спросил Гаоцзюнь, не уточняя – если кто-то и подслушивает снаружи, то ничего не поймет.

Но телохранителю все было ясно.

– Клеймо в виде цветка багрянника – символ дома Ян, – коротко ответил он. Ему было поручено выяснить все про похожее на родинку клеймо на руке Шоусюэ.

– Если оно выжжено, то значит, что она – рабыня дома?

– Да.

Гаоцзюнь замолчал. Кожа под пятном ясно показывала, что это был ожог. В некоторых семьях купленным рабам ставили клеймо, как домашнему скоту.

Значит, Шоусюэ была рабыней дома Ян…

– А что это за семья?

– Чиновник из низших. Говорят, что несколько поколений назад один из представителей семьи служил в министерстве чинов, но с тех пор никто из них не выдержал государственного экзамена.

А если не выдержать экзамена на должность, то вверх по чиновничьей лестнице не продвинуться. Немало знатных домов опустилось и обеднело подобным образом.

– Хорошего о них не говорят. Невзирая на низкий чин, деньги в семье водятся. Ходят слухи то ли о взятках, то ли об участии в контрабандной торговле солью. С прислужниками тоже ужасно обращаются. Девочку продали им в четыре года.

Гаоцзюнь нахмурился. С такого возраста…

– Но что с ней было до того, узнать не удалось. Нет точной информации, где и откуда ее купили.

Можно было предположить все что угодно. Что девочка – одна из многих поколений рабов, или ребенок из обедневшей крестьянской семьи, потерявшей земли, или добытая в бою варварка, или дочь обнищавшего богатого семейства… Судя по ее внешности, можно было предположить даже, что она знатная барышня.

– Не думаю, что разумно связываться