Аутопсия сказки - Николь Скарано

‒ Вот. Первая вещь, заказанная мистером Стоуном, была изготовленная на заказ люстра для его прихожей.

Глава 5

Сок стекал по подбородку Бель, но она не могла заставить себя волноваться. Индейка с сыром, прослойкой из помидоров и листьями салата, зажатые между хрустящими ломтиками хлеба, были просто раем, и она не обращала внимания на этот беспорядок, прислонившись к капоту своей машины возле гастронома. Она не ела весь день, и, хотя от событий дня у нее болел желудок, она не могла перестать есть.

‒ У тебя…

Гарретт указал на ее подбородок, а затем ухмыльнулся, поняв, что она заметила, что жижа капает с ее челюсти, и ей было все равно. Мягким движением он поднял салфетку и очистил ее кожу, его мягкое прикосновение задержалось немного дольше, чем нужно. Глаза Бель встретились с его глазами, и он прочитал настороженность, скрытую в ее взгляде. Он отдернул руку и вернулся к своему сэндвичу, глядя вперед, на причудливую улицу, и пытался игнорировать ее взгляд. Он еще сильнее старался не обращать внимания на шрам на ее горле. Она редко говорила о том, почему переехала из Нью-Йорка в город, который выглядел так, словно его вынули из книжки с картинками, но ей и не нужно было, чтобы он понял, что с великолепной брюнеткой случилось что-то ужасное. Шрамы на ее шее тянулись низко под рубашку, и он часто задавался вопросом, как далеко доходила растерзанная плоть. Однако, как бы часто он ни думал об этом, он быстро научился не пялиться. Это причиняло ей дискомфорт, и это было последнее, чего он хотел.

Бель откусила неженственный укус, надеясь, что это замаскирует румянец, который вызвали его пальцы прикосновением к ее коже. Она не была слепой. Ее напарник красив. Подобно мазкам картины заката, Гаррет яркий, свежий и пленительный. Он добрый и умный, и она часто чувствовала его взгляд, когда он думал, что она не видит. Бель заметила, как он находил повод прикоснуться к ней, контакт всегда был невинным и с почтительным уважением. Если бы она была любой другой женщиной, она бы давно потеряла себя в его теплых карих глазах, но каждый раз, когда она подумывала о том, чтобы впустить кого-то, боль зубов терзала ее шею, и ее эмоции прекращались. Она ни разу не встречалась с момента нападения, ее тело все еще ноет и покрыто шрамами. В глубине души она знала, что они ничего не будут значить для мужчины, которому она действительно небезразлична. Ей не должно быть стыдно, но она боялась позволить кому-то увидеть, как низко они спустились вниз по ее туловищу. По тому, как Гаррет иногда изучал видимые из них, Бель догадывалась, что они не смутят его, если она впустит его, но она опасалась. При мысли о том, что кто-то, кроме Цербера, прикоснется к ней, кожа у нее становилась липкой. Не потому, что мужчина напал на нее таким образом, а потому, что последние руки, схватившие ее тело, сломали ей кости и стремились убить ее. Сделав грубый глоток, Бель заставила себя откусить и унять волнение.

‒ У Люмена нет ближайших родственников, которых можно было бы уведомить, ‒ сказала она, отчаянно пытаясь сменить невысказанную тему.

‒ Гриффин уведомил его адвоката, который является исполнителем его завещания, ‒ любезно поддержал ее Гаррет, не сопротивляясь новому направлению разговора. ‒ Это должно дать нам кого-то, кого можно уведомить.

‒ С одной стороны, я рада, что нам не нужно стучать в чью-то дверь и портить им день, говоря, что они потеряли члена семьи, но мне также грустно, что у него никого не было. Я не знаю, что бы я делала без своей семьи.

‒ У тебя она большая?

‒ Ага.

Бель оторвала от сэндвича ломтик помидора и засунула его в рот.

‒ Моя мама умерла много лет назад, но я младшая из шести сестер.

‒ Шесть девочек? Да благословит Бог твоего отца.

Бель толкнула его локтем с притворным неодобрением.

‒ Он любит своих дочерей. Хотя у нас все получилось по-другому. Я единственная, кто пошла по его стопам. До выхода на пенсию он был начальником полиции.

‒ Он, должно быть, гордится тобой.

Бель пожала плечами. Она боялась, что переезд в Байку разочарует ее отца. Ее сестры жили в нескольких милях от дома их детства, но Нью-Йорк уже не был прежним. Она не могла оставаться в том же городе, где жил ее монстр. Однако разочарование ее отца было только в ее голове. Он лучше других понимал, что происходит с человеком, когда тот сталкивается с собственной смертью. Ее старшая сестра чуть не пришла в ярость, когда Бель согласилась на эту должность, но отец молча помог ей собрать вещи в квартире и отправил с поцелуем и обещанием всегда быть на расстоянии телефонного звонка.

‒ Утром я собираюсь на вскрытие, чтобы собрать доказательства, ‒ сказала Бель, доедая свой сэндвич. ‒ Если не двинусь с места, то могу упасть на тебя, так что увидимся? ‒ знакомый поворот их разговора наполнил ее грудь тревогой, и она направила ее обратно к работе.

‒ Конечно. Увидимся завтра.

Гарретт вытер руки салфеткой, прежде чем собрать мусор и выбросить его в мусорное ведро.

‒ И спасибо, Бель. Сегодня было… ‒ он сдался, не находя слов, чтобы описать те часы, которые, как он даже не ожидал, ему придется пережить.

‒ Пожалуйста.

‒ Эй, ‒ он остановился на полпути к своей машине, — ты когда-нибудь видела что-нибудь подобное?

‒ Никогда.

‒ Мы видали здесь преступность, но ничего подобного.

Гаррет провел пальцами по волосам, каштановые пряди торчали дыбом.

‒ Никому не говори, но я боюсь того, что это значит.

‒ Тебе не о чем беспокоиться.

Бель шагнула вперед, неловко похлопав его по бицепсу, прежде чем скрестить руки на груди.

‒ Я чувствую то же самое и думаю, что нам нужно навестить Эймона Стоуна.

‒ Согласен.

Гарретт вытащил ключи и сел на водительское сиденье, выглядывая так, чтобы мог выдержать ее взгляд.

‒ Поспи немного, Бель. Выглядишь так, будто тебе это нужно.

Бель добродушно закатила глаза.

‒ Спасибо. Спокойной ночи, Гаррет.

‒ Спокойной ночи, напарник.

Он умчался, а Бель повернула машину к своей хижине на окраине города. Пока она ехала, она прокручивала в голове этот день, и когда она выехала на подъездную дорожку, у нее неприятно свело желудок. К счастью, Цербер