Слова, что обрушат небеса - Анна Панкратова

Деймонд прошел в комнату. Заинтересовано оглядел кучу ламп и штатив, которые Харпер стремительно убирала: привыкла, что Дэн терпеть не мог, когда она снимала. Щелк, щелк: искусственный свет гас, возвращая в полумрак октябрьского вечера. Обычно в комнате горел только торшер.

Деймонд протянул Харпер букет. Она нервно закусила губу, ведь цветы никогда не любила, но заметила подвох.

— Клубника в шоколаде, — подтвердил догадку Деймонд. — Не знаю, какие цветы ты любишь, но нашел тонну шоколада на кухне, так что…

— Я вообще цветы не люблю, — признала она, беря в трясущиеся руки букет. Она полжизни о таком мечтала! Но никто не дарил. А сама… сама почему-то не покупала. — Спасибо! Огромное! Это же… вау!

Деймонд улыбнулся, наслаждаясь ее реакцией, но потом скривился. Попытался это скрыть, отвернувшись, но Харпер всерьез начала переживать.

— Это тебе спасибо, веснушка.

Деймонд взял за ворот водолазку и, подумав, снял ее. Харпер тут же опустила глаза к бинту: тот пропитался кровью и, кажется, гноем. Заметила что-то черное на теле, но Деймонд тут же отвернулся.

Она все же оторвала одну ягоду, откусила и не сдержала стон наслаждения. Божественно вкусно! Однако не сумела игнорировать, как Деймонд кряхтел, разглядывая бинт.

— Почему тебе так плохо? — не выдержала Харпер, приложила руку к его потному лбу, игнорируя недовольное бурчание. — Ты весь горишь!

— Не страшно…

— Страшно! — Харпер нашла ножницы, скорее разрезала бинт и посмотрела на рану. Нервно сглотнула. Вокруг опухло и покраснело, сам шов воспалился и выглядел так, словно это место укусила сотня пчел. Сочились кровь и гной. Хуже были черные полосы, что шли от раны по животу и доходили почти до груди.

— Все же яд, — спокойно констатировал Деймонд. — Так и знал. Не страшно, не бойся.

— Ты свихнулся? Тут, похоже, заражение! — Харпер схватила телефон, пальцы застучали по экрану с такой скоростью, что не попадали в нужные буквы. Руки тряслись, сердце бешено колотилось. Почему она так волновалась, что Деймонд вот-вот отчалит на встречу со смертью, она не знала, но точно этого не хотела. — Сейчас найду, какие антибиотики надо купить. И лучше бы к врачу…

— Веснушка, это яд. Антибиотики не помогут. Но я знаю ритуал, который очистит меня. И ты его проведешь.

Харпер чуть не выронила телефон, таким будничным тоном это сообщил Деймонд. Словно просто рассказывал о погоде на завтра. Будто не собрался тут демонов вызывать и приносить жертвоприношения!

— Только попробуй умереть в моей квартире! — крикнула Харпер.

— Не умру, если ты проведешь ритуал, — кивнул Деймонд и ушел в коридор. Харпер пыталась дышать, глядя ему вслед, но удавалось это с трудом. Воздух стал слишком тягучим, вязким, он никак не желал наполнять легкие. — Полынь я взял для другого ритуала, но ладно. Найдем еще. Свечи есть?

— Угу.

— Соль? Пачки… три?

— Вроде. Дэн по акциям все тоннами закупал.

— Градусник. Ртутный?

Харпер мотнула головой. Кто ртутными градусниками еще пользуется? Все давно перешли на электронные.

— Тогда ты идешь в аптеку и покупаешь десять ртутных градусников. Я пока подготовлю место.

— Деймонд… — Харпер закрыла глаза, облизала губы, не зная, как перестать паниковать. — Что ты собрался делать с ртутью? Она…

— Смешаем с моей кровью — в крови магия — и она будет абсолютно безвредна. Зато вкупе с полынью вытащит яд из моего тела.

Страх постепенно сменялся злостью. Почему Деймонд такой спокойный⁈ В нем яд, он умирает и его жизнь буквально зависит от девчонки, в которой даже магии нет! Он спятил. Нет, они оба спятили.

Может, выгнать его? Зачем она позволяет ему жить у нее? Зачем спасает? Кто он такой вообще⁈ Она сошла с ума? Неужели страх одиночества настолько силен, что она готова делить жилплощадь с психом, что свалился на нее с потолка?

Деймонд заметил, как она покраснела, как задрожали ее руки и подошел ближе, заглянул в глаза.

— Мне очень нужна твоя помощь, Харпер. В ответ я обещаю тебе мою защиту. И тебе она сейчас очень нужна.

— И ты мне все объяснишь?

— Все объясню.

— Ладно… — Она зажмурилась, пытаясь собраться с силами. — Во мне же нет магии.

— Колдовать может любой. В темных и светлых магия течет в крови, поэтому мы сильнее, выносливее. Но любой человек может черпать силу из природы, стихий. Мы с тобой будем использовать огонь. Где свечи?

— Ящик у окна на кухне. Верхний. Соль в угловом. — Харпер сделала глубокий вдох, продумывая план. — Аптека через дорогу. Десять?

— Десять.

— Меня запомнят и будут считать городской сумасшедшей, — пробормотала она, направляясь в коридор. Опомнилась, что на улице давно осень и нырнула в комнату, чтобы переодеться в свитер и джинсы.

В аптеке смотрели на нее с подозрением, но градусники продали. Назад она неслась, размышляя, не умнее ли сменить маршрут и никогда не возвращаться домой, но все равно поднялась на тринадцатый этаж и зашла в полутемную квартиру.

Деймонд времени не терял и погасил свет, зажег десять свечей, которые расставил вокруг начерченного овала в центре комнаты. Ну, хотя бы ковер скрутил, чтобы не пачкать.

Харпер сняла пальто, кинула его на комод и подошла ближе. Нахмурилась, осознавая, что овал состоял из соли. Это же как долго потом уборку придется делать… свечи тускло освещали какие-то знаки, закорючки, зигзаги и узоры.

— Мунийский, наш древний язык, — пояснил Деймонд и повернулся, заставляя Харпер охнуть. Ее не было минут десять, но черные полосы начали покрывать грудь и уверенно ползли к шее. — Купила?

Харпер протянула градусники, отмечая, каким бледным стал Деймонд, и это было заметно даже в полумраке. Дело дрянь. Пара часов — придется думать, где закапывать тело. Она мотнула головой: он не умрет. Никто не умрет!

Деймонд со знанием дела взял чашку, откуда-то в его руке появился кинжал, которым он провел по ладони. Харпер вскрикнула, а он уже занес рану над чашкой, чтобы сцедить кровь.

— Магия — это боль, веснушка, — пояснил он. — И кровь. Особенно, в мире Солнца. Не бойся, раны, через которые выходит магия, заживают за пару часов, даже шрамы не остаются.

Закончив, он наскоро замотал руку и принялся ломать градусники, чтобы высыпать ртуть в чашку. Серебряные шарики