Слова, что обрушат небеса - Анна Панкратова

— Ртуть безвредна, если смешать ее с магией, — напомнил Деймонд. — Я бы не стал рисковать твоим здоровьем. Да и в тебе тоже должна быть магия, просто пока она спит.

Он вручил Харпер чашку, а сам лег в овал, немного поерзал, но в итоге затих. Она сняла свитер, оставаясь в топике, присела рядом, оглядывая зажженные свечи: главное, чтобы пожара не было. Где она тогда жить будет?

— Не волнуйся, — сказала она, — я опытный писатель. Описала столько этих ритуалов! Правда, все их я выдумала.

— Вот видишь. — Деймонд положил сушенную полынь на свою рану. — Льешь кровь и ртуть на полынь. Призываешь силу огня… давай потренируемся.

— Угу. — Неужели заметно, что она ни черта не понимала, что происходит и что делать? И как ее можно винить в этом? Еще вчера она думала, что магия — выдумка!

Деймонд сел, ласково взял ее за руки, провел до запястий и осторожно надавил на вены.

— В тебе есть магия, я точно это знаю. А еще в огне очень много силы. Все новички используют именно огонь — эта стихия откликается проще всего. Закрой глаза.

Харпер послушалась. Сердце бешено стучало, и наверняка Деймонд нащупал ее пульс, знал, как ей страшно, поэтому говорил все тише, нежнее, его голос обволакивал колотящуюся душу, помогая успокоиться. Она, словно мотылек, следовала за его теплом и светом.

— Почувствуй пламя. Жар. Ощути его прикосновения. Оно тянется к тебе, да?

Ерунда какая… но потом Харпер и правда ощутила горячие лучи, что касались ее тела, зажигали надежду, дарили свою силу. Несмело кивнула.

— Вот так. Когда выльешь кровь, снова найди эту связь. И скажи: «кровь и яд смешаются, кровь оставь, но яд сгори». Запомнила?

— Угу.

— Вот и славно. Давай.

Деймонд снова лег, а Харпер собралась с силами. Черные полосы дошли до шеи, словно тату обвивали тело, а рана опухла настолько, что едва виднелись нитки. Зато точно заметен гной… ну, или что это такое вязкое и черное?

Харпер закрыла глаза, попыталась ощутить связь с огнем, и в этот раз он откликнулся быстрее. Греясь его лаской, наполняясь жаром и силой, она вылила содержимое чашки на полынь. Та зашипела, заискрила, словно вот-вот загорится.

— Не паникуй! — крикнул Деймонд. — Заклятие!

— А… да… — Харпер закрыла глаза, вцепилась в лапы, что тянул к ней огонь, и заговорила: — Кровь и яд смешаются, кровь оставь, но яд сгори.

Огонь ярко вспыхнул, пламя дошло чуть ли не до потолка, освещая комнату и разнося жар. Черные полосы на теле пришли в движение. Резко начали уменьшаться, возвращаться к ране. Деймонд стиснул зубы, покрылся потом, сжал кулаки. Не выдержал и вскрикнул. Наверняка кто-нибудь из соседей вызовет полицию… хотя полиция уже казалась меньшей из проблем.

Из раны стал выходить гной с бешеной скоростью. Встречаясь с воздухом, он превращался в дым, что вдруг последовал к Харпер. Она дернулась, но он коснулся ее губ и тут же проник внутрь. Горло обожгло. Дикая боль захватила тело.

— Отлично! Так и надо! — донеся голос Деймонда. — Теперь выплевывай!

Легко сказать! Харпер задыхалась, давилась слюной и дымом, из глаз текли слезы. Она царапала горло, пытаясь сделать хоть один глоток воздуха, но не могла. Паника накрыла с головой.

— Выплевывай! — повторил Деймонд, и она ощутила его руки на плечах.

Харпер продолжала хрипеть, наивно пыталась сделать вдох, но в горле пылал огонь. Она задыхалась. В глазах начало темнеть, слабость повалила на пол.

— Все под контролем! — сказал Деймонд. — Я предполагал, что так будет.

Харпер затихала, тело сдавалось. И тут Деймонд разжал ее губы и резко накрыл своими. Он высасывал из нее эту дрянь, пока она безвольно лежала, ведь сил совсем не осталось. Зато возвращалось зрение, поэтому она сощурилась, чтобы разглядеть, как Деймонд отдаляется и резко выплевывает дым. Сгибается пополам, словно его сейчас вырвет, но потом тянется к ней, будто ничего такого не сделал.

— Все хорошо. Хорошо, — бормотал он, прижимая ее к своей груди. — Ты умница, слышишь? Ты большая молодец.

Харпер хотела заспорить — такая умница, что чуть не умерла! — но не сумела. Сил хватило только на то, чтобы схватиться за его плечо и привалиться к голой груди. Она делала глубокие вдохи, пытаясь насытиться воздухом. Кто знал, что он настолько сладок и необходим?

— Ты умница, — повторял Деймонд. Харпер цеплялась за него, боялась выпустить, забывшая, что такое объятия. Она и не подозревала, как скучала по чужому теплу, как давно было необходимо прижаться к кому-то, услышать нежность в чьем-то голосе, обращенную именно к ней. — Ты спасла меня, слышишь? Спасибо тебе.

Деймонд поднялся, утягивая Харпер за собой. Уложил на диван, и она сумела лишь дернуться, вспоминая о его ране. Шов же разойдется… еще раз его зашивать у нее нет никакого желания.

Она хотела что-то сказать, но язык не слушался. Закрыла глаза, а когда снова открыла перед ними оказалась чашка. Она жадно втянула аромат земляники, несмело села. Заметила, что свечи потухли, зато включился торшер.

— Чай. Очень сладкий. Станет легче, — пояснил Деймонд.

Харпер чуть не уронила чашку, и Деймонд поддержал ее за дно. Обжигающий глоток, и тепло разошлось по организму, согревая и даря силы. Она шумно выдохнула, откидываясь на спинку дивана.

— Шоколад. — Деймонд протянул плитку. — Станет еще лучше.

— Я с дементором не встречалась, профессор Люпин, — прошептала Харпер, но отказываться от любимой сладости не стала. Медленно жевала, наслаждаясь вкусом и силами, что вновь наполняли тело. Медленно, постепенно, слабость так и не уходила, но она хотя бы снова могла шевелиться. По правде, очень хотелось еще раз обнять Деймонда, почувствовать жар его тела, оказаться под защитой… но Харпер понимала, что это неуместно. Они никто друг другу. Да и кто сказал, что он не планирует ее использовать в своем коварном плане, в результате которого она умрет?

— Ты умница, — повторил Деймонд. — Это нормальная реакция на такой ритуал. Ты новенькая, не умеешь контролировать поток силы, поэтому отдаешь свою энергию. Это не страшно, я научу.

— Я чуть не умерла, — просипела она. Прокашлялась, пытаясь вернуть голос.

— Я был бы удивлен,