Когда она выйдет замуж - Руби Диксон

кажется довольно-таки соблазнительной. Я не вижу ее человеческих сисек, но у нее тонкая талия и изящные плечи, и теперь я представляю, каково это — чувствовать ее под собой, когда я заявляю на нее права. Мой член мгновенно становится твердым и пульсирующим. Прошла целая вечность с тех пор, как у меня в последний раз был секс. Все непристойные вещи, которые я слышал о людях, проносятся у меня в голове, и я не могу оторвать взгляда от изящного изгиба ее бедер, представляя, как мои руки прижимают ее к себе, когда я глубоко вхожу в нее.

Она натягивает рубашку на себя, скрываясь из виду, и затем выключает свет.

Все мгновенно погружается в темноту, но мои глаза быстро привыкают к свету, и я наблюдаю, как ее стройная фигурка ложится в постель. Ее руки и ноги касаются моих, когда она натягивает на себя одеяло.

— Спокойной ночи, — говорит Пайпер и поворачивается ко мне спиной.

Я должен уснуть, как и она. Веду себя так, будто нет ничего необычного в том, что она в постели со мной, совсем рядом. Вместо этого я продолжаю думать о том, как ноет мой член, и как приятно она пахнет. Ее влажные волосы рассыпались по подушке, практически касаясь моего лица, и это так возбуждает, что я рискую потерять контроль над собой. Я подумываю о том, чтобы встать с постели и пойти в ее маленькую ванную, чтобы подрочить свой член и избавиться от этой боли. Лежа здесь, рядом с ней, я совсем не расслабляюсь.

Когда я впервые встретил Пайпер, я был убежден, что она предлагает мне ужасную сделку. Фермерство и ребенок в обмен на свободу и деньги? Нет, спасибо. Но чем дольше я провожу в ее присутствии, тем сильнее меня тянет к ней. Я вдыхаю ее аромат, думаю о изгибе ее бедер и задаюсь вопросом, не имеет ли эта идея с «женитьбой» больше преимуществ, чем я думал.

Но нет. Работа у братьев ва Ситхай принесет большие деньги, больше, чем солдат и бывший заключенный вроде меня когда-либо имел возможность увидеть. Я был бы дураком, если бы отказался от этого.

Словно почувствовав мои тревожные мысли, Пайпер переворачивается на спину и смотрит на меня в темноте.

— Ты не спишь?

— Нет.

— Хочешь заняться сексом?

Я немного удивлен таким смелым предложением.

— Ты предлагаешь?

— Если это заставит тебя остаться? Да, — прямо отвечает она. — Я не могу попросить тебя жениться на мне, не показав, что я могу предложить, верно? И все, что у меня есть — это эта ферма и мое тело.

Мой подозрительный ум задается вопросом, не ловушка ли это. Не пытается ли она заставить меня таким образом обрюхатить ее и заставить меня остаться.

— Я еще не принял решение.

— Я знаю. Я полагаю, ты хотел бы использовать плазменную пленку? — ее тон такой непринужденный, как будто она говорит о стакане воды, а не о сексе.

— Плазменная пленка, да.

Я ожидаю, что она запротестует из-за того, что я настаиваю на противозачаточных средствах, но она просто откидывает одеяло и выскакивает из постели. Мгновение спустя она включает свет и роется в ванной, затем возвращается с небольшим контейнером для плазменной пленки.

Я наблюдаю, приподнявшись на локте, как она двигается по комнате. На ней тонкая сорочка, и сквозь нее я вижу очертания ее подрагивающих сисек с темными кончиками. Между ее бедрами тоже есть темное пятно, и мне это любопытно. Мне любопытно узнать о ней все, и я так тверд, что с моего члена течет на переднюю часть штанов.

Она забирается обратно в постель, садится на колени и стягивает одеяло до изножья кровати. Мой член натягивает одежду, и я знаю, что моя длина впечатляет. Я наблюдаю за выражением ее лица, но Пайпер совершенно бесстрастна, ее голова наклонена так, что темные волосы падают ей на лицо, густая челка закрывает лоб. Уверенными руками она развязывает пояс моих брюк и спускает их вниз по бедрам. На этой одежде нет автоматической застежки, поэтому ей приходится вручную стягивать ее с моих ног и опускать на пол, но она это делает, как будто это то, с чем она всегда справлялась. Через мгновение она оглядывает мое тело и колеблется, увидев мой член и металлический пирсинг на его кончике.

Я, должно быть, кажусь ей огромным. Она такая хрупкая, что мой член, наверное, в два раза больше любого, с которым она сталкивалась раньше, или, может быть, это только мое воображение. Но она только облизывает свои розовые губки таким же розовым язычком и встречается со мной взглядом.

— Может, мне надеть это на тебя?

Я издаю стон, потому что одной мысли о ее маленьких ручках на моем члене достаточно, чтобы свести меня с ума.

— Сделай это.

Она кивает, снимая пластырь опытными пальцами. Затем она наклоняется вперед и проводит тонким материалом по моему стволу, лаская выступы и натягивая пленку по всей длине. Ясно, что она делала это раньше.

— Ты хочешь, чтобы я легла на спину или встала на колени? — спрашивает Пайпер, снова складывая руки на коленях.

В этом есть что-то странное, обыденное, но я слишком испытываю потребность, чтобы задавать вопросы.

— На спину, — хриплю я.

Я хочу увидеть выражение ее лица, когда буду ласкать ее так сильно, что кровать затрясется. Я хочу увидеть, как восторг отразится на этих странных, мелких человеческих чертах.

Но она только снова кивает, снимает с себя рубашку и бросает ее на пол, а затем послушно ложится на спину и кладет руки под колени, широко раздвигая свое влагалище и готовая принять меня.

Я смотрю на нее. Я ничего не могу с собой поделать. Это возбуждающая картина, и я очарован видом ее розовых складок и обрамляющих их пучков темных волос. Она похожа на женщину — месакки, но не совсем. Есть небольшие различия — цвет кожи и волосы, для начала, — но все в ней кажется немного более утонченным, более… человечным. Эротично и в то же время необычно одновременно.

Я придвигаюсь к ней ближе на кровати, желая протиснуться между ее бедер и попробовать ее на вкус. Мне не терпится увидеть, как она отреагирует, когда я прикоснусь к ней, и я наклоняюсь и провожу рукой по внутренней стороне ее бледного бедра.

Она вздрагивает, а затем раздвигает ноги пошире.

Мне требуется мгновение, чтобы понять, что она не смотрит на меня. О, ее лицо повернуто в мою сторону, но у нее