Моя единственная религия: Грех для Верховного - Аматариэль Джулианна Кортес

одно: мне нужно стать еще более незаметной. Потому что если Цзян Хаоян выйдет из своей закрытой медитации и решит разобраться, почему прикосновение грязной немой калеки обожгло его душу, мне не спрятаться даже в преисподней.

Я медленно поднялась, подобрала выпавшую из-за пояса тряпку и, хромая сильнее обычного, побрела обратно во Внешний Двор, чувствуя на спине тяжелые взгляды послушников.

Дни шли за днями. Павильон Одинокой Луны оставался безмолвным. Верховный Жрец заперся, наказывая себя строгим постом. Ни еды, ни воды, ни звука. Говорили, что он читает сутры очищения сутками напролет, истязая свое тело ледяной ци, чтобы смыть с себя скверну одного единственного мгновения.

И с каждым днем этого пугающего безмолвия страх внутри меня рос, сворачиваясь в ледяной ком. Потому что хищник, запертый в клетке собственных запретов, становится лишь опаснее, когда чувствует запах крови.

Глава 5

С того дня, как моя ладонь коснулась руки Цзян Хаояна, прошло семь дней.

Семь долгих, мучительных дней и ночей, в течение которых Павильон Одинокой Луны оставался запечатанным барьером тишины. Никто не смел нарушить покой Верховного Жреца, добровольно ушедшего в суровую аскезу.

А я сгорала заживо.

След от его прикосновения на моей правой руке не исчез. Напротив, он превратился в бледное, едва заметное глазу, но невыносимо болезненное пятно. Это был не ожог от огня. Это была частица его божественной, пронзительно чистой ци, которая вошла под мою кожу и теперь медленно, пульсирующими толчками билась о барьеры моих запечатанных демонических меридианов. Каждую ночь, прячась в тесной каморке для слуг, я до крови кусала губы, концентрируя остатки воли на том, чтобы удержать печати. Если эта светлая искра прорвется внутрь — моя демоническая суть вспыхнет, как сухой тростник, и я сгорю изнутри дотла.

«Какая ирония, — думала я, оттирая очередную каменную ступень влажной тряпкой. — Меня не убили праведные мечи клана Цинъюнь, но я могу умереть от случайного касания святого, потому что его чистота для меня ядовитее мышьяка».

Храм Белого Лотоса жил своей размеренной жизнью. Слухи о служанке, посмевшей уронить ларец с подношениями и разгневавшей Верховного, ходили среди послушников, но Настоятель Внешнего Двора, к моему величайшему облегчению, не стал меня наказывать. Видимо, гнев Цзян Хаояна напугал его настолько, что он предпочел вообще не вспоминать о том инциденте, сделав вид, будто меня не существует. И меня это полностью устраивало.

Но спокойствие в этом мире всегда было лишь иллюзией перед бурей.

Это случилось на исходе часа Обезьяны. Солнце начало клониться к западным вершинам, окрашивая небосклон в тревожные багровые тона. Я как раз закончила мести двор у северных ворот, когда воздух вдруг тяжело завибрировал.

Защитный барьер Храма, обычно невидимый глазу, вспыхнул ослепительным серебристым светом по всему периметру горного пика.

Я замерла, выронив метлу. Сердце пропустило удар, а затем забилось как сумасшедшее.

В небе над Храмом Белого Лотоса, разрезая облака, появились вспышки. Десятки заклинателей на парящих духовных мечах кружили над священной территорией, словно стая хищных стервятников. Их одежды цвета лазурного неба, расшитые серебряными облаками, не оставляли сомнений.

Клан Цинъюнь, мои преследователи. Те самые, от которых я сбежала в первую ночь.

По двору прокатился гул встревоженных голосов. Послушники бросали работу, сбегаясь к главным воротам. Настоятель Внешнего Двора, тяжело дыша, вышел на площадь, на ходу поправляя сползающую набок шапочку.

— Что происходит? Как они смеют тревожить покой священной горы?! — возмущенно кричал он, хотя в его голосе явственно слышался страх.

Я попятилась назад, в спасительную тень густой глицинии, обвивающей колонны. Мой инстинкт самосохранения вопил: беги, прячься, заройся в землю. Но бежать было некуда. Барьер не выпустит меня незаметно, а любое движение привлечет внимание. Мне оставалось лишь сжаться в комок, натянуть на лицо грязные пряди волос и молиться всем демоническим праотцам, чтобы моя маскировка выдержала.

С пронзительным свистом несколько старших заклинателей клана Цинъюнь пробили облака и плавно опустились прямо перед мерцающим куполом барьера, у главных ворот. Впереди стоял высокий мужчина с надменным лицом, испещренным тонкими шрамами — верный признак того, что он прошел через множество битв. В его руках покоился массивный меч в ножнах, украшенных лазуритом.

Старейшина Линь. Я помнила его из воспоминаний прошлой владелицы тела. Жестокий, фанатичный охотник на нечисть, чьи руки были по локоть в крови демонов.

— Откройте врата! — его голос, усиленный ци, раскатился над двором, заставив младших послушников заткнуть уши. — Клан Цинъюнь преследует великое зло. Предводительница демонов скрывается на этих землях!

Настоятель Внешнего Двора побледнел, но сделал шаг вперед, сложив руки в защитном жесте.

— Старейшина Линь, вы забываетесь! — крикнул монах, стараясь звучать твердо. — Это Храм Белого Лотоса, обитель Верховного Жреца. Ни одно зло не может пересечь наш защитный барьер. Ваша дерзость оскорбляет священную землю!

Лицо заклинателя исказила презрительная усмешка. Он поднял вверх левую руку, в которой сжимал сложный артефакт — диск из черного металла, испещренный рунами, стрелка которого бешено вращалась, указывая прямо на гору.

— Компас Ищущего Духа не лжет! — отрезал старейшина. — Ауру этой твари не спутать ни с чем. Она была смертельно ранена у подножия горы. Ее следы ведут прямо к вашим ступеням. Если барьер Храма не пропустил ее, значит, она прячется в расщелинах у самых ворот. Мы требуем права обыскать Внешний Двор и прилегающие территории!

Моя кровь заледенела. Компас. Как я могла забыть? В новелле упоминалось, что клан Цинъюнь владеет древним артефактом, способным отследить остаточную энергию даже спустя месяц. Если они войдут во двор, если проверят каждого послушника своим духовным чутьем... мои запечатанные меридианы не выдержат целенаправленного сканирования. Меня раскроют.

— Никто не ступит на территорию Храма с оружием в руках! — Настоятель упрямо стоял на своем. — Без дозволения Верховного Жреца я не сниму защитный барьер. А Его Святейшество пребывает в закрытой медитации!

— Тогда мы снимем его сами! — взревел Линь, выхватывая меч, лезвие вспыхнуло ослепительным лазурным светом. — Это вопрос выживания всей Поднебесной! Если предводительница демонов восстановит силы, прольются реки крови. Адепты, строить формацию пробивания!

Десятки заклинателей в небе одновременно обнажили мечи. Воздух затрещал от переизбытка агрессивной, боевой энергии. Они собирались силой взломать врата священной обители. Это было немыслимое кощунство, но страх перед Чжэн Хуаньси сводил их с ума.

Я зажмурилась, вжимаясь ногтями в ладони, если барьер рухнет, начнется резня.

«Думай. Думай!» — приказывала я себе, но в голове была лишь пустота.

Заклинатели клана Цинъюнь начали сливать свои