Пироженка в его когтях - Лина Маск

Учитель раздражённо кивает:

Я едва сдерживаю улыбку. Наверняка побежала в дамскую комнату — прийти в себя.

— А вы, новенький, тоже покиньте помещение, — вдруг обращается ко мне главный алхимик академии.

— Вижу, мой предмет вас не заинтересовал. Вам важнее обмениваться записками. Этим лучше заниматься в коридоре.

Я поднимаюсь, стараясь не выдать торжества. В аудитории слишком много любопытных взглядов — не стоит давать повод для сплетен.

***

Выхожу в коридор и замираю у окна. Слышу, как за спиной открывается дверь уборной— это Клер. Она бледна, глаза блестят от сдерживаемых слёз.

— Зачем ты это делаешь? — тихо спрашивает она. — Что я тебе сделала?

Я пожимаю плечами, стараясь выглядеть безразличным:

— Ты играешь с чужими чувствами, — её голос звучит твёрже. — Думаешь, это смешно?

— А что, если да? — усмехаюсь я. — Мир жесток, Клер. Пора привыкать.

Она смотрит на меня долго, пристально — так, будто пытается разглядеть что‑то за маской насмешки. Потом разворачивается и идёт прочь, ступая так легко, что кажется, будто она не идёт, а парит над полом.

Я остаюсь один, глядя ей вслед. В груди что‑то сжимается — странное, незнакомое чувство. Что это? Раскаяние? Или просто раздражение от того, что она не поддалась на провокации так, как я ожидал?

«Глупости, — мысленно одёргиваю себя. — Это всего лишь игра. И я в ней победитель».

Но почему‑то победа уже не кажется такой сладкой.

*sharp- острый

8. Дрейк

Клер идет впереди по коридору академии, держа дистанцию между нами, а я плетусь зачем-то за ней, не желая сейчас отпускать. Наблюдаю за девушкой, всей душой чувствуя страх Клер ко мне. Глазею, как плавно колышется пышная юбка, как локон выбивается из причёски и падает на плечо… А она вдруг теряет равновесие на полированном полу и начинает падать.

Я мигом оказываюсь рядом. Прижимаю Пирожку к груди бессознательно, чтоб не свалилась, а она уставилась на меня своими изумрудными глазищами и дрожит, как мышь. Как мышонок…

А дальше я был словно под гипнозом, и то, что сделал, тоже можно было свалить на порыв жалости… Можно было бы, но это было б странно даже для меня.

Я наклонился и поцеловал сладкий рот. За это быстрое движение сразу был вознаграждён вкусом карамели на губах и лёгким шлепком по щеке. Не больно, но ощутимо.

Тут же отпускаю Клер, и та с радужками, полными ужаса, уже собрается сбежать, но её перехватывает высокая и нескладная, словно молодой тополь, Кейт, студентка нашего факультета. Видела ли она, что произошло?

— Эй, Клер, сегодня, как и в прошлом году, у нас праздник в честь начала учебного года, не забудь, пожалуйста, — тараторит девица безапелляционно. — И приглашена только наша группа! Не отрывайся от класса, жду к семи. Я пришлю по магическому шару куда подходить, — Затем девица косится кокетливо (насколько возможно с её физиономией) на меня: — Новенький, тебя тоже будем ждать...

***

Стащить ключ от Зимнего сада, в котором проводят опыты маги природы, это сильно. Он закрыт неспроста, а потому, что тут толпа разной неизученной живности... По Кейт и не скажешь, что настолько рисковая, за такое на раз-два исключат из академии. Хотя, когда у тебя отец герцог, возможно, ничего не грозит?

Огромная теплица возвышается в центре академического парка — это стеклянный купол, подсвеченный изнутри мягким изумрудным сиянием. Даже в сумерках сквозь прозрачные стены видно буйство красок: настоящие магические джунгли.

Своды купола усыпаны тяжелыми лианами — они пульсируют, словно вены, разливая по пространству тёплый зеленоватый свет. Воздух внутри густой, насыщенный ароматами экзотических цветов: то ударит пряной нотой, то обдаст сладостью перезрелых плодов.

Там и тут растут папоротники с листьями, покрытыми мерцающей росой — каждая капля светится, как крошечная лампа. Деревья здесь тоже необычные, блестящие как перламутр, с ветвями, изгибающимися под немыслимыми углами. Я не знал и половину местных обитателей, но в ночной тиши звери то и дело выдавали свое присутствие.

То светокрыл пролетит, небольшое создание размером с ладонь, похожее на бабочку, то шептуши, маленькие, как мыши, существа с большими ушами и глазами‑блюдцами. Пока все выглядело безобидно, но я был настороже.

Дорожки между растениями выложены гладкими камнями, отполированными до блеска. Они слегка светятся в темноте, указывая путь, но если сойти с тропы, почва под ногами становится вязкой, будто пытается засосать.

Я стою на тропке, не обращая внимание на смеющихся у костра ребят и чувствую, как магия этого места проникает в тело. Здесь нет ветра, нет холода, нет времени — только бесконечное лето, наполненное шёпотом, мерцанием и тайной. Эта теплица — не просто коллекция редких растений. Это живой организм, и я сейчас — лишь гость в его снах.

— Кейт, ну ты чего не предупредила про пикник в запретном месте? Я бы в жизни на такое не пошла! — конючит Клер, кутаясь в тонкую накидку и то и дело одёргивая летнее платье, не рассчитанное на ночные прогулки в диком саду.

— Так я твоему другу послала записку, чтоб предупредил, — пожимает плечами Кейт, уничтожая уже третий сэндвич. — Мой шар барахлит, отправляет письма выборочно, не всем ученикам. Он уверил, что проблем нет, — сам тебе скажет, — добавляет девушка, откусывая ещё кусок.

Клер печально поглядывает на Эдварда. Она полдня за ним бегала, просила прощения, а он, похоже, этим же наслаждался! Такое меня подбешивает — я всё затевал не для того, чтобы подправить эго блондина.

— Да не Эдварду, а новенькому, Дрейку, — усмехается Кейт, перехватив взгляд Клер.

— Он не мой друг! — вспыхивает Клер.

— Ну, вы ж всю пару переписывались, записочками перекидывались, картинками в магических шарах. Видела, они у вас так и сверкали, — продолжает Кейт без особой, однако, заинтересованности. — Ну, не друг, так кто? Жених?

Мне это всё прекрасно слышно, так как стою в метре и слежу за магическим подносом, который сам подогревает принесённые блюда. Что ж, ладно, о поцелуе не упомянула.

Красная, как мак, Клер бросает взгляд на меня, а я нагло подмигиваю. Она, словно рыба, пару раз открывает рот, пытается что‑то сказать, но её слова обрывает возмущённый возглас одногруппников: начался дождь. Да-да, в закрытой огромной теплице настоящий ливень. Академия, чертова живая