Предатель. В Новый год без меня - Анна Риман

— Куда он поехал, используя тебя, — добавил он. — Не притворяйся, что не понимаешь.

— Я не знаю точно.

— Я не спрашиваю точно.

Пауза затянулась. Если сейчас промолчу, он всё равно будет искать. Без меня. А тогда папка станет просто уликой, а я — расходным материалом.

— Есть одно место, — выдавила я наконец. — Домик. В горах. У озера. Я снимала. На Новый год.

Он не удивился.

— Почему там?

— Потому что он говорил, что туда никто не полезет. Потому что бронирование на меня. Потому что… — я запнулась. — Потому что это было «наше».

Тимур хмыкнул — без насмешки.

— Адрес?

Я достала телефон, открыла бронь и молча протянула ему. Он посмотрел, запомнил, вернул.

— Далеко, — сказал он. — Это хорошо.

— Почему?

— Там меньше случайных людей. И больше времени на ошибки.

Он перестроился, выехал на трассу. Навигатор щелкнул, прокладывая маршрут. Линия тянулась далеко за город — туда, где темнота была гуще, а соседство с малознакомым мужчиной еще опаснее.

— Мы едем туда, — сказал он. — Но по моим правилам.

Я сглотнула.

— Каким?

Он не сразу ответил.

— Ты никуда не ходишь без моего ведома. Не звонишь никому. Не пытаешься играть в самостоятельность.

Пауза.

— И если он будет там, — добавил он, — ты делаешь ровно то, что я скажу.

Я смотрела на дорогу, на белые полосы, уходящие под колёса, и в голове вертелась назойливая мысль: назад дороги больше нет. Ни к прежней жизни, ни к прежним словам.

— Ты веришь, — спросила я тихо, — я не знала, что он женат.

Тимур не повернул головы. Только челюсть напряглась.

— Это не оправдание, — сказал он.

Машина неслась по трассе, набирая скорость.

— Ты его любовница, — произнес он спокойно. — И хватит делать вид, что это не так.

Слова ударили сильнее, чем если бы он кричал.

Я открыла рот и не смогла ничего возразить.

Трасса уходила вперёд, в темноту, где нас ждали ответы, которых я больше не хотела.

Глава 9

Ночь тянулась густо и вязко, как смола.

После его слов: «ты любовница», в машине повисло молчание. Не напряженное, не взрывное. Пустое. Такое, в котором не хочется ни спорить, ни оправдываться.

Я смотрела на дорогу, на белые полосы, ускользающие под фары, и ловила себя на странном ощущении: не стыд. Не желание спрятаться. А будто меня назвали вслух тем, чем я всегда боялась стать, но не решалась произнести сама.

Он сказал это легко. И в груди засела боль, как холодная жаба.

Тимур вёл молча. Иногда сбрасывал скорость, иногда наоборот прибавлял, словно подстраиваясь не под трассу, а под что-то своё. Я заметила, как часто он смотрит в зеркала — не рассеянно, а цепко. Несколько раз он уходил в правый ряд без причины, потом возвращался обратно. Один раз вовсе свернул на второстепенную дорогу, проехал пару километров и снова вывел машину на трассу.

— Ты проверяешь, — спросила я тихо.

— Да.

— Думаешь, за нами идут?

— Думаю, если идут, то не сразу, — ответил он. — И не в лоб.

Мы остановились на заправке уже далеко за городом. Свет был резкий, белый, как в больнице. Тимур заправил полный бак, не оглядываясь по сторонам, потом зашёл внутрь. Я осталась в машине, глядя на бегущие цифры на табло, будто они могли сказать, сколько еще осталось до утра.

Он вернулся с двумя бумажными стаканами и пакетом.

— Кофе, — сказал. — И булочка. Ешь.

Это не было заботой. Скорее распоряжением. Но я всё равно с благодарностью приняла стакан. Кофе был обжигающе горячим, горьким, и от этого стало чуть легче, словно про тело наконец-то вспомнили.

Мы ехали дальше почти без слов. Город давно остался позади. Огни стали редкими, связь сначала ослабла, потом пропала совсем. Я машинально проверяла телефон, хотя знала: там уже ничего не появится.

Через какое-то время тишина снова стала давить. Я поняла: если не задам вопрос сейчас, он так и останется со мной до утра.

— Ты поэтому со мной так? — спросила я, не глядя на него. — Из-за этого?

Он не ответил сразу. Снова посмотрел в зеркало, чуть сместился в полосе, дал проехать фуре.

— Я с тобой так, потому что могу, — сказал он наконец. — И потому что ты влезла в историю, где мягкость лишняя.

— Ты не собираешься меня утешать.

— Нет.

— И ты здесь не ради меня.

— Нет.

Честно. Холодно. И от этого почему-то легче, чем от любых попыток быть «понимающим».

— Слушай внимательно, — сказал он через несколько минут. — Чтобы потом не делать вид, что ты не знала.

Я повернулась к нему.

— Мы едем в домик. Ты — приманка. Если Марат там, делаешь ровно то, что я скажу. Без импровизаций.

— А если нет?

— Тогда я решаю, что дальше. И ты не споришь.

Я кивнула. Не потому что согласилась. Потому что спорить не имело смысла.

Мы останавливались еще раз. Потом ещё. Он снова заправлял бак, я выходила размять ноги, вдыхала холодный воздух и чувствовала, как усталость накрывает не внезапно, но без предупреждения. Кофе перестал бодрить. Тело сделалось тяжелым, будто ночь решила взять своё.

Я откинула голову на подголовник и закрыла глаза всего на секунду.

Очнулась от того, что машина шла тише. Я даже не заметила, как провалилась в тревожный сон. Мне снилось, что я иду по коридору без дверей. Везде свет, но никуда нельзя войти.

Под утро небо начало светлеть. Я проснулась окончательно, когда Тимур притормозил у обочины. Он стоял с термостаканом в руках, смотрел на дорогу и на меня не обращал внимания. Просто кивнул, давая понять, что всё под контролем.

Лес стал гуще. Снег выглядел чище. Дорога уже. Появились озёра за деревьями, тишина, в которой даже двигатель звучал слишком громко.

Домики возникли внезапно, как граница. Тимур сбросил скорость, выключил фары заранее и повёл машину почти на одних габаритах. Он ещё раз проверил зеркала, задержал взгляд дольше обычного.

— Если он здесь, — произнес он спокойно, — всё пройдёт быстро.

Я посмотрела вперёд.

В одном из окон горел свет.

+++++

Дорогие читатели! Поздравляю Вас с наступающими праздниками!

Ловите промики на мою книгу “Развод в 50. Смена курса к счастью”

WDw3Z427, IM2Q2mWH, douhxRaJ

https:// /shrt/zega

Аннотация:

— Кто эта девушка, Илья? — спросила я, протягивая мужу телефон.

Он равнодушно пролистал картинки.

— Это Ирина, и она ждет моего ребенка, — сообщил спокойно.

Я не заметила на его лице ни страха, ни раскаяния. Только холодное безразличие.

Из груди словно выдавили весь воздух.

— А как же я, дети, наша семья? — пролепетала я