Воин и Цветок - Яна Епринцева

Ноги гудят от долгой ходьбы, ведь я не привыкла к таким длительным переходам. Сколько мы протопали по лесной тропинке? Километров десять, по моим ощущениям.

Ратибор с невозмутимым видом кивает, выходит на середину поляны и, подпрыгнув, резко отталкивается от земли. Его одежда, оружие и кожаные ремни не падают на траву и не разлетаются в стороны, а будто врастают в стремительно меняющееся тело.

Короткий вскрик переходит в пронзительный клекот и над лесом взмывает исполинский сокол. Его оперение отливает холодным стальным блеском, а размах крыльев настолько велик, что их тень накрывает половину поляны.

У меня перехватывает дух, сердце замирает, а тело мгновенно реагирует мелкой дрожью. Зачарованно разглядываю огромные когти и мощный загнутый клюв, способный проломить мою голову одним движением.

Меня будто придавливает к земле, но вовсе не потоком воздуха из-под крыльев, а ужасом, сковавшим всё тело. Сижу и ошарашено хлопаю ресницами, наблюдая, как сокол набирает высоту, размеренно взмахивая крыльями.

Способность дышать возвращается, лишь когда он скрывается за деревьями. Нервно сглатываю, прижимаю руку к груди, наивно надеясь, что это поможет мне унять бешеное сердцебиение.

Этот монстр в перьях в два счёта растерзает меня своими острыми когтями. Если вдруг у него возникнет такое желание, разумеется.

— Ну нет, зачем бы ему это делать? Стал бы он спасать меня от чудовища, а потом тащить через весь лес, чтобы убить? Это не логично. Хотел бы разорвать, уже бы разорвал, — бормочу себе под нос, чтобы успокоиться.

Но эти размышления не слишком помогает. Ратибор — не человек, а какое-то потустороннее существо, оборотень, превращающийся в птицу. А оборотни вполне могут действовать вопреки человеческой логике.

Так, и что тогда делать? Мысли принимается метаться в голове как взбесившиеся белки. Бежать? Но куда? Я не выживу в лесу. Меня либо съест такое же чудовище, что напало ночью, либо я сама умру с голода, ведь навыков выживания в дикой природе у меня нет от слова совсем.

Похоже, выбора нет. Нужно довериться Ратибору. Но в любом случае буду вести себя с ним осторожнее.

Расстилаю грубый плащ и ложусь на него, подтянув ноги к груди и обняв себя руками. Горло дерёт спазмом, шею и плечи стягивает напряжением, которое не удаётся сбросить усилием воли или глубоким дыханием. Мне страшно.

Лежу так долго-долго, чувствую солнечные лучи на коже, лёгкий ветерок, что ласково гладит по волосам. Постепенно отпускает, становится легче. Я справлюсь. Всё будет хорошо.

В траве гудят жуки и пчёлы. Мелкие цветы качают разноцветными головками в такт с ветерком, будто танцуют. С деревьев, окружающих поляну, доносится разноголосое птичье пение. Здесь красиво, и пахнет так приятно — разнотравьем и немного мёдом.

В нашем лесу в том, где осталась моя машина, таких полян нет. Там только деревья и редкая травка, припорошенная пылью. И пахнет выхлопными газами, да кострищами от частых пикников, а на кустах тут и там висят пластиковые пакеты. Цивилизация, что сказать.

Интересно, как там мать? Ищет ли меня? Вздыхаю. Ищет, конечно. В полицию, наверное, ещё вчера заявила. И Суслова подключила, уж в этом сомневаться не приходится. Наверное, думает, что я сбежала. С любовником. Эх… Был бы у меня любовник, может, бы и сбежала. Но уж точно не в лес с крылатым чудовищем.

На солнце меня разморило, мерный гул насекомых почти усыпил. Когда совсем рядом раздаётся хлопанье крыльев, не сразу открываю глаза, продолжают лежать, обнимая себя руками, стараясь продлить состояние расслабленной дремоты, что внезапно одолела.

Голову поднимаю, лишь услышав незнакомый мужской голос.

— Женщина? Ты откуда здесь?

Распахиваю глаза и вскакиваю в испуге: на поляне стоит высокий черноволосый мужчина в такой же одежде, как у Ратибора, и внимательно разглядывает меня круглыми, как у птицы, глазами.

Глава 10

— Кому ты принадлежишь, нежный цветок? — черноволосый делает шаг в мою сторону.

— Я? Никому, — бормочу, инстинктивно отступая.

Мне совсем не нравится этот голодный взгляд, которым обследует моё тело незнакомец.

Наклоняюсь, тяну с земли плащ, а затем набрасываю его на плечи, запахиваю и стискиваю полы пальцами, желая спрятаться, а ещё лучше — убраться подобру-поздорову.

— Как же, никому? Ты из верхнего мира, верно? Нежная, хрупкая, белая, как молоко. Кто-то же привёл тебя сюда. Ближайшая тропа между мирами в нескольких верстах к северу, — мужчина откидывает от лица густые волосы, но они снова падают ему на лоб. — Если же нет, если каким-то чудом ты оказалась здесь одна, будешь моей добычей.

Час от часу не легче! Только стать добычей этого здоровяка мне не хватало для полного счастья! Нужно было сразу сказать, что у меня уже есть один сокол. Почему я до этого не додумалась?

— Ратибор, — выдаю поспешно. — Меня привёл Ратибор. Знаешь такого? Он сокол. И меч в него есть. Он здесь, поблизости. На охоту полетел. Сказал, что сейчас вернётся.

Незнакомец останавливается, склоняет голову набок и несколько секунд не мигая разглядывает меня своими круглыми глазами. Он будто сомневается в моих словах, но хотя бы больше не приближается.

— Ратибор, говоришь? Так ведь он отказался от права жениться. Добровольно отверг эту участь, не желая зависеть от слабой женщины. Его выбор понятен. Он страж. Благородная смерть в бою ему не доступна, — наконец, выдаёт мужчина. — Да и обет безбрачия у них в чести.

— И что? Он и не предлагал мне руку и сердце. Но это вовсе не значит, что между нами ничего нет. Понятно? Он мой мужчина.

Брови черноволосого ползут вверх, лицо приобретает насмешливое выражение.

— А не хочешь ли ты меня обмануть, дева? Где ты слышала имя Ратибора? Отвечай!

Медленно пячусь назад, стараясь увеличить расстояние между мной и этим недоверчивым соколом. Что не так я сказала? Одновременно поглядываю на небо, ища глазами птицу с крыльями стального цвета.

— Эээ… — судорожно пытаюсь придумать хоть что-то. — А давайте у него самого спросим. Он скоро вернуться должен.

— Недосуг мне время терять, — отмахивается черноволосый. — Ты одна. Значит, никому не принадлежишь. В этом случае закон позволяет мне взять тебя в жёны. Я присваиваю тебя, дева!

— Ну уж нет! Я не согласна! — восклицаю, отступая к самому краю поляны.

Присвоить он меня надумал! Больше ничего не надо?

Мужчина глубоко вдыхает, отталкивается от земли и взлетает над поляной чёрной птицей. Делает несколько плавных кругов, набирая высоту.

Я настороженно слежу за ним глазами, пытаюсь понять, что он задумал. Улетает? Было бы неплохо, но странно. Совсем не соответствует его словам про