Отчим. Ближе, чем можно - Мария Зайцева

Лёша Попов образован, у него два высших образования. У него нейрофотографиями усыпана страница.

Вот Лёша Попов садит в Беларуси картошку, здесь Лёша Попов с губернатором на рыбалке. Вот тут Лёша Попов на похоронах английской королевы, а тут — у президента на обеде.

Мало? Вы не верите Лёше Попову?

Хорошо, готовьте платочки.

Он — вдовец с тремя детьми, ему нужно кормить семью.

Только этому риэлтору вы можете доверить свои шесть с половиной миллионов, и то это во благо вашей внучки.

Лёша Попов обязательно позаботится, чтобы вы приобрели во Вьетнаме недвижимость с землей, где ваша внучка может отдыхать со своими друзьями в любое время года, и где вы сами можете греть свои косточки.

Вы что, все еще не верите Лёше Попову?

Жаль.

А как вам такой вариант: вы прекрасно выглядите.

Что?

Вам шестьдесят?

Нет, не может быть!

Вы выглядите максимум на тридцать пять!

А какие вы книги читаете?

И теперь, переживая очередной уровень шока, что у моей бабушки явное разжижение мозга, если она повелась на настолько явный бред, я мучилась вопросами.

Может, это моя вина?

Может, я виновата в том, что не спрашивала у бабки, какие книги она читает?

С кем переписывается в сети?

И какие деньги у неё лежат на счету.

И какие мысли у нее насчет этих денег, блин!

Но я ведь нарочно не спрашивала… Чтоб не быть, как моя мама!

А, наверно, надо было быть, как моя мама! Деньги бы остались в семье!

А сейчас мне капец, как обидно!

Так-то не помешали бы эти шесть миллионов. Если бабушка так сильно хотела их потратить на меня, могла бы просто мне отдать!

Конечно, я обходилась и без них…

Я сама поступила на бюджет. Этих мест было очень мало. И то всё расхапано уже заранее. А я поступила.

Потом, правда, бабушка намекала, что помогала мне как-то тайно.

Я ей не верила, а теперь вот думалось, а вдруг я еще чего-то не знала?

Вдруг я учусь платно и не в курсе?

Жесть.

В голове был хлебушек вместо мыслей, и беготня бабки по квартире вообще никак не помогала восстанавливать мозги.

А она металась из комнаты в комнату, собирая в панике вещи.

Глаза были дурные, лицо решительное. Сразу понятно: очередной бред предстоит. Возможно, с потерями.

Я не выдержала:

— Бабушка, угомонись! Хрен с ним, подадим заявление в полицию. Ну, лежали эти деньги, никого не трогали, теперь будут лежать где-то в другом месте.

— На меня заведут, идут уголовное дело, — уверенно сообщила бабка, продолжая бегать по квартире и разбрасывая шмотки.

— Ты же жертва?

— Нас теперь никто не щадит.

— Может и правильно, — вздохнула я. — Баб, зачем ты вещи собираешь?

— Я и тебе тоже рекомендую вещи собирать. Это теперь не наша квартира, я ещё должна осталась.

Это… как???

Я встала, подошла, притормозив родственницу, заглянула в перепуганные серо-голубые глаза. Они у нас по наследству передаются. Надеюсь, что не с дурью.

Я взяла её за плечи и внимательно пыталась прочитать хоть что-то в этих глазах. Ничего там не было, кроме слез. И придури.

— Лёша Попов был не единственный твой друг по переписке? — дошло до меня, наконец-то. — Ба… Почему мы собираем вещи?

— Я проиграла.

Её голос сорвался, стал совершенно тонким:

— Я хотела восстановить шесть с половиной миллионов на счету, чтобы они тебе достались, я не могла так оставить это все. И Авдотья Васильевна…

— Кто такая Авдотья Васильевна?! — блин, я не вынесу этого долбоебизма!

— Из интерната подружка. Она выиграла и подсказала, где на первую ставку в долг взять.

— Японский городовой! — схватилась я за голову, — ты что, взяла в долг?

— Мне бы никто не дал! — быстро заговорила бабушка, содрогаясь всем телом. — Только под залог.

Ох… Ты ж… Блин.

Приехали, да?

Глава 8. Приехали

На бабке — спортивный костюм, спортивные тапки, она уже была готова к побегу, а я-то нет.

Голова моя соображала очень быстро.

Только первый курс… Это хорошо.

Сейчас я могу устроиться на работу.

Да и, пожалуй, мне придётся это сделать.

Я попрошу Милоша мне помочь. У него наверняка есть такие знакомые. Он поможет найти работу, мы же, вроде как, пара. И он мне написывает постоянно, даже сейчас телефон звенел периодически сообщениями.

Еще нам с бабкой надо куда-то переехать.

Куда-то, где нас не найдут до тех пор, пока я не решу вопрос с ее долгом.

Если мы не уедем, и выяснится, что все, что тут говорилось — не ее маразматические фантазии, то к нам запросто нагрянут гости и заберут документы на квартиру, например.

И это — самое легкое, что они сделать могут!

Господи…

Я села на стул, ноги не держали.

До меня до сих пор во всей полноте не дошел еще тот пиздец, в который нас втянула моя бабка.

— Сумасшедшая, сумасшедшая старуха. — Я сжала голову руками, словно пытаясь хоть какие-то умные мысли из нее выдавить.

А бабка тормознула передо мной, сложила ладошки у груди:

— Не надо меня обижать, я тебя очень прошу.

Ой, да блин, как мы заговорили!!!

— Я не обижаю тебя, — отмахнулась от неё. И продолжила рассуждать вслух уже, — так… Теперь я братан без пятикомнатной квартиры, блин… Но об этом никому ни слова. Если будут спрашивать, почему живём в общежитии, скажу, что в квартире ремонт делается. И ты будешь так говорить. Поняла?

— В каком общежитии? — нахмурилась бабуля. — Я не понимаю… — И снова попыталась мне объяснить, словно я такая же слабоумная, как и она, — эта квартира теперь не наша, Алиночка. Мы должны с неё съехать, иначе нас покалечат с тобой. И выкинут все равно на улицу, так что лучше мы сами на улицу уйдём. Но у меня нет общежития.

— Будет, — торжественно объявила я, снимая свои серьги. — Я маму-то не очень люблю, ты знаешь об этом. А серьги дорогого стоят, мы снимем с тобой