Бывшие. Найду и присвою - Татьяна Бэк

— Это только мой сын! — произнесла тихо, то ли для себя, то ли для медсестры.

Женщина лишь кивнула и посмотрела на меня с сочувствием и понимаем.

— Вы устали, вам нужно отдохнуть! Вам пришлось многое вынести, но вы не железная. Позвольте Руслану Сергеевичу позаботиться о вас и о малыше.

Упрямо потрясла головой, будто пытаясь выгнать её слова из памяти, но они впечатались клеймом. А что, если и впрямь довериться Орлову? Сколько можно нести этот тяжкий груз одной… Но стоит мне дать хоть малейшую слабину, открыть границы, опоясанные высокими стенами, как бывший вновь заполнит собой всё, поселится внутри меня, проникая в каждый закуток души.

— Спи, малыш! — прошептала нежно, касаясь губами горячего лобика сына. — Ты мой смысл жизни. Мама тебя любит и сделает всё, чтобы ты был счастлив!

Мне с трудом удавалось сдержать слёзы, но всё же заставила себя улыбнуться. Никто не должен видеть моей слабости. На негнущихся ногах отправилась в свою комнату, ощущая зияющую пустоту где-то в области сердца. Я знала, что Рус смог бы её заполнить, сжав в своих крепких объятиях, в которых забывала обо всём, но лучше и безопаснее выпить снотворного, а затем отправиться в не менее крепкие объятия Морфея.

Тишина, царившая в комнате, была всеобъемлющей и непривычной. В моей маленькой хрущёвке всегда были слышны голоса и звуки, долетавшие из квартир соседей. Сейчас же я вдруг оказалась наедине с собой и своими мыслями, которые тут же принялись наседать, захватывая, подчиняя, втаптывая в безвылазное болото, в котором захлёбывалась, уходя всё глубже. Ещё немного и мне не выбраться. А, может, я уже оказалась на дне и просто не почувствовала этого, задохнувшись и погибнув?

Сбросив одежду, застыла пред зеркалом в полный рост. Пожалуй, я и впрямь выглядела не совсем живой: бледная кожа, отливавшая синевой, глубокие тени вокруг глаз, в которых не осталось ничего, кроме бескрайней боли и усталости. Мне нестерпимо захотелось вновь хоть на секунду ощутить себя живой.

Словно в ответ на мои мысли дверь в комнату распахнулась и на пороге застыл Руслан с безумным взглядом и сцепленными на груди руками.

Я стояла, словно прикованная к месту, несмотря на то, что прикладывала все усилия, чтобы отступить. Взгляд бывшего был как огонь, обжигающий мою душу, и я не могла от него скрыться. Орлов ступил внутрь комнаты.

— Так больше невозможно, Камилла, — сказал он, и в его голосе звучала боль вперемежку с безнадёжностью. — Я больше не отпущу тебя. Не позволю забрать ребёнка! Вы нужны мне! Без вас мне пиздец!

Мои губы иссушило от страха и от того, что я чувствовала. Орлов был прав. Я могла бы уйти физически, но душой оставалась с ним, и тогда, и сейчас. Он был частью меня, которую изо всех сил пыталась забыть, но не могла.

Рус схватил меня за плечи с такой силой, что точно останутся синяки. Мы стояли так, почти не двигаясь, и напряжение между нами было настолько сильным, что чувствовала, как оно охватывает меня с головой, заставляя терять себя в этом моменте.

Мои руки сжались в кулаки, но я не могла вырваться. Тело, как магнитом, тянуло к бывшему. И это было не только физическое влечение, это было нечто большее: некое испытание, в котором потеряла контроль. Я разрывалась между желанием бороться и чувством, что не могу больше убегать.

Не говоря ни слова, вынырнула из хвата Орлова и отправилась к кровати, ощущая обжигающий взгляд, ласкавший моё тело. Я легла на спину, закрыв глаза, и раздвинула ноги, позволяя бывшему насладиться видом.

— Иди ко мне… — прошептала, чуть слышно, запрещая себе сомневаться.

Я должна была почувствовать себя живой.

Глава 10

Руслан

Мои губы исследовали тело Камиллы, вспоминая, какой нежной и прохладной бывает её кожа на плечах, насколько она обжигающая и бархатистая на груди. Это сочетание огня и льда сводило с ума, пьяня хлеще любого напитка.

Словно безумный ласкал затвердевшие соски бывшей возлюбленной, втягивая их в рот, зажимая между зубами, проводя языком по нежным ареолам. Ками стонала и изгибалась мне навстречу, но теперь я не торопился взять её, хотя она и сама этого хотела. Мне доставляло удовольствие открывать мою девочку вновь, доводить до самой грани. Мне нужно было чувствовать её зависимость, уязвимость, потребность ощутить меня в себе.

— Ты не можешь забыть меня, да? — прошептал я и провёл языком по ушку. — Потому что мы всё ещё одна часть друг друга. И ты не сбежишь.

В этот момент она открыла глаза, и теперь в них не было ярости. Было лишь отчаяние — отчаяние, что, даже если она уйдёт, если она будет пытаться забыть меня, я останусь частью её жизни навсегда. Мы оба были пленниками прошлого, и, несмотря на все попытки, это не могло закончиться просто так.

А вот есть ли у нас будущее? Ответа на такой важный и судьбоносный вопрос не было у обоих. Но зато у нас было наше сейчас. Этот момент, эта кровать, на которой оказались вместе. Пути назад уже не было. Ками подрагивала от смеси страха и нетерпения, которые читались на побледневшем лице с закушенной губой. Какие слова она так прятала, не давая сорваться?

— Я твоя… Всегда была твоей… — вдруг выдохнула она, и мир взорвался, словно упала бомба.

Меня погребло под обломками этого признания. Я знал, что наш мир уже не станет прежним.

Глядя в глаза Ками, я сбросил остатки одежды и лёг на неё сверху, вклиниваясь между распахнутых ножек. Она тихо застонала вновь и подалась навстречу, потираясь лобком о мой пах и каменный стояк. Это было уже слишком! Я провёл головкой по горячим мокрым складочкам половых губ, собирая с них смазку, а затем сделал глубокий вдох, будто перед прыжком в воду, и ворвался внутрь красавицы одним резким движением.

Она коротко и рвано всхлипнула и замерла, окаменев.

— Расслабься, девочка моя… — прошептал я и впился поцелуем в припухшие нежные губы.

Я старался двигаться медленно, но внутри Ками было так горячо и узко, что едва сдерживался, чтобы не кончить сразу. Постепенно её тело стало вновь податливым и отзывчивым. Теперь она двигала бёдрами, извивалась подо мной, стараясь поймать мой темп.

— Не мешай доставлять тебе удовольствие! — рыкнул я, хватая её под попку и лишая возможности двигаться. — Я лучше знаю, что с тобой делать!

Теперь уже вбивался внутрь узкой горячей дырочки резкими мощными толчками, ощущая,