Бывшие. Найду и присвою - Татьяна Бэк

как внутренние мышцы Ками начинают бешено сокращаться, обхватывая мой член плотнее. Она вдруг вцепилась в плечи острыми ноготками, сдирая кожу до крови, оставляя алые полосы, вжимаясь в меня всем телом и насаживаясь до предела. Это было настоящее безумие, фейерверк эмоций и ощущений.

Внутри меня словно вспыхнул вулкан, извергаясь раскалённой лавой-семенем, заставляя рычать и стискивать бёдра партнёрши. Мы кончили вместе так бурно, что едва могли дышать. Сколько бы женщин у меня ни было после бывшей, но ни с одной не испытывал ничего подобного.

Мне не хотелось выходить из моей девочки, ведь этот момент единения был таким острым, проникновенным, искренним. Сейчас забылись все обиды, недоговорённости, боль, оставалось лишь чистое счастье, не замутнённое примесями. Наше «здесь и сейчас» было необыкновенным, поэтому хотелось задержать его как можно дольше. Ведь мы оба не знали и даже боялись представить, что нас ждёт вне его.

Я поцеловал закрытые глаза Ками, и она так тепло и беззаботно улыбнулась, превращаясь в ту нежную, чистую, искреннюю девочку, которую полюбил когда-то. И любил до сих пор, хоть и пытался вырвать проклятое изматывающее чувство из сердца. Но эта женщина пустила в меня корни слишком глубоко, став частью меня. И с этим уже было ничего не сделать. Эта зависимость друг от друга была нашей болью и нашим счастьем.

Глава 11

Месяц спустя.

Руслан

— Мне пора, Рус… — произнесла Ками тихо, но уверенно, стоя напротив меня и разглядывая пол. — Месяц прошёл. Спасибо, что устроил Сашеньку на операцию. Я взяла лишь то, с чем пришла. Всё, что ты приобрёл, оставила в комнате.

Месяц? Неужели он пролетел так быстро? Казалось, что всего пара дней, а с другой стороны, — целая жизнь. Жизнь, где у меня появился сын, для которого я сделал всё, что мог и даже больше. Малыш сейчас в лучшей больнице, а завтра его будет оперировать ведущий хирург города. Он уверил, что скоро малыш полностью здоров.

Я думал, что весь этот месяц буду иметь Ками, пользоваться ей, словно вещью, накладывая таким образом швы на ту зияющую рану, которую она оставила своим уходом. Да, секс был крышесносным, нереальным, бурным, но не таким, как ожидал. Вместо того чтобы трахать эту девчонку, я занимался с ней любовью.

Я подошёл к Ками ближе, мои пальцы невольно скользнули по её руке, и она не отстранилась. В этот момент понял: малышка была моей не потому, что я её удерживал, а потому что она не могла жить без этого ощущения. Ощущения нас, как единого целого. Она пыталась прятать это от меня, от себя, но я знал — всё давно было на поверхности, лишь она не могла признать этого.

Глаза бывшей наполнились слезами, но она не позволила им упасть. Моя девочка была сильной, но не в этот момент. В этот момент она была уязвимой, и её сердце терзалось, борясь с собственными чувствами.

— Почему я всё ещё здесь? Я думала, ты хочешь меня использовать, а затем выбросить… — её голос был таким тихим, что почти не услышал. Она отступила, но я сделал шаг вперёд, закрывая этот небольшой промежуток между нами.

— Потому что я не могу тебя отпустить, Камилла, — произнёс горько, и мои слова были не просто признанием, а частью боли, которая сжигала меня изнутри.

Она закрыла глаза, пытаясь собрать остатки своей решимости, но её дыхание выдавало её. Я видел, как девчонка сжимала губы, не позволяя слезам вырваться. Всё, что было между нами, не давало ей покоя, и это мучило её больше всего.

— Ты не можешь забыть меня, — повторил я, теперь уже твёрдо. — Потому что мы всё ещё части друг друга. И ты не сбежишь! У нас с тобой ребёнок, малыш, которого я хочу воспитывать, заботиться о нём… И о тебе!

— Ты правда сможешь забыть то, что произошло тогда? — спросила Ками, подрагивая, словно она находилась не в тёплой комнате, а посреди зимнего леса.

Ласково притянул её к себе, слыша, как клацают её зубы, а тело кожа покрывается мурашками. Мои объятия накрыли её тёплым пледом и прочными путами одновременно. Я желал, чтобы она не могла и сама не хотела сбежать. Она моя и точка! Пусть внутри каждого из нас ещё была растянута колючая проволока, раздиравшая душу, впивавшаяся во время наших взрывных ссор, но пришла пора научиться прощению и понять, что мы созданы друг для друга.

Эпилог

— Дядя Руслан, смотрите, как я могу! Глядите! — звонко кричит Саша, скатываясь с горки.

Сейчас, когда у него ничего не болит, он наслаждается движением, носится туда-сюда, словно ракета. Ками то и дело вздрагивает, пытается его остановить. Её можно понять, для неё непросто перестроиться, что её сын теперь здоров, но пора привыкать и переставать тормозить пацана, он должен набить синяков и шишек, понять, что можно, а что нельзя на своём опыте, не прячась за мамину юбку.

Подхватываю малыша, когда он съезжает вниз, и прижимаю к себе, но егоза упрямо вырывается, не желая прекращать игры.

— Зови меня папа! — напоминаю ему.

— Папа… — послушно произносит он, пробуя непривычное слово на вкус.

— Папа… — повторяет более уверенно и чуть отстраняется, глядя на меня не по возрасту серьёзно. — А мы с мамой теперь всегда будем жить с тобой? Да?

— Да, малыш, я вас никуда не отпущу, ведь вы мои самые близкие и любимые люди! — целую его в макушку, вдыхая сладкий запах.

Ками подходит к нам, держа в руках три рожка с разноцветными шариками мороженого, слизывает потёкшую каплю с одного из них. От этого простого жеста внутри меня вспыхивает желание. Не знаю, почему она на меня действует, я буквально подсел на близость с ней. Отпускаю сына на землю, и он тут же уносится в сторону горки к остальной малышне. Я же подхожу к красавице и сцеловываю остаток десерта с её губ.

— Ты сладкая… — шепчу ей на ушко. — Сладкая и моя! Кстати, думаю, пора тебе уже стать моей законной женой!