Резонанс - Аделин Хамфрис

— Как Джуд? — вмешивается Ками, покусывая чёрный ноготь. — Ты что-нибудь слышал о нём?

— Я не знаю, как Джуд, Кам, — говорю я, и тошнота поднимается внутри. — Его увезли в Россию Нолан, Адриана и какой-то страшный русский ублюдок по имени Алексей.

Её челюсть отвисает. — Что? Увезли? Как... похитили? Майк... что?

— Объясни, — вмешивается Финник.

Я медленно вдыхаю. Вот оно. Сейчас я выблюю секреты, которые глотал годами. Блядь, блядь, блядь. — Нолан не просто менеджер, — говорю я. — Он замешан в торговле наркотиками. Отмывании денег. Поэтому он сам занимается всеми нашими турами и выступлениями. Он преступник.

Тишина.

Их лица искажаются в замешательстве.

— Что? — шепчет Ками.

— Продолжай, — говорит Финник.

Я наклоняюсь вперёд, опираясь локтями на колени. — Вы уже знаете, как Нолан и Адриана завербовали Джуда, когда ему было двадцать. Отвезли его в Лос-Анджелес. Сказали, что он встретится с другими представителями индустрии, заинтересованными в его музыке. — Я сглатываю. — Он встретился. Но они напоили его и накачали до беспамятства. — Я делаю паузу, чувствуя, как сердце бьётся сильнее в груди. — А когда он проснулся на следующее утро, он весь был в крови.

Рука Ками летит ко рту.

— Нолан сказал ему, что он убил человека, который пытался причинить ему вред. Сказал, что они могут всё это замять и что он слишком талантлив, чтобы тратить жизнь на тюрьму.

Их челюсти отвисают.

— Он... убил кого-то? — Голос Ками ломается.

Я почти смеюсь. Нескольких, блядь, людей, к сожалению. — Это то, что они ему сказали.

— Шантаж начался той ночью. И наркотики. Они позаботились, чтобы он оставался зависимым. — Мой голос звучит хрипло. — Они завербовали меня вскоре после этого. Я был наркоманом в Чикаго. Лёгкая мишень, честно. Они сказали, что у меня редкий и удивительный талант и что они строят что-то невероятное. И какое-то время я верил. Я не понял, кто они на самом деле, пока мы не встретили вас двоих в том баре. К тому времени… — Я качаю головой. — Джуд уже был в ловушке. Вскоре после этого — и я тоже.

— Так Нолан заставлял его делать вещи? — тихо спрашивает Финник. — Например, что?

Я закусываю щёку изнутри. — Насилие. Запугивание. Перевозка товара через наши туры. Отмывание денег через сольные выступления, потому что это было легко. И да… убийства.

Тишина поглощает нас.

Ками медленно качает головой. — Я знала, что он борется. Я не знала, что это… я не знала, что это —

— Мы тоже не знали, — говорю я. — Не сразу.

— Как мы можем помочь? — спрашивает она, глаза влажные. — Что мы можем сделать?

Я смотрю на Финника. Он застыл, локти на коленях, руки сложены перед ртом, будто молится.

— Я не знаю, — признаюсь я.

— Ты шутишь? — резко бросает Ками, гнев просачивается сквозь шок. — Нолан использовал нас как прикрытие? Для наркотиков? Для преступлений? А мы просто —

— А что насчёт тебя, Майк? — перебивает Финник.

— Фин... — начинает Ками.

Он отмахивается. — Ты жил с ним через это. Ты видел, кто они. Почему ты не сказал нам? Почему не попытался сбежать?

Вопрос попадает точно туда, куда надо. Я смотрю на свои руки. — Потому что возмездие — это не просто, когда они контролируют твой запас, — тихо говорю я. — Когда ломка используется как оружие.

Его рот закрывается.

Ками хмурится. — Они делали это с тобой?

Я киваю раз. — Ага. Заперли нас в комнате однажды, когда мы ослушались. Без наркотиков. Без воды. Только мы вдвоём и худшая болезнь, которую можно представить. — Моё горло сжимается. — Мы лежали в одной кровати и молились умереть.

Её глаза наполняются слезами.

— Вскоре после этого… мы попытались.

Оба замирают.

— Адриана нашла нас до того, как это сработало. Вызвала скорую. Но… — Мои глаза жгут. — Мы попытались.

Финник выдыхает, будто его ударили. — Господи, Майк.

— Пожалуйста, — мягко говорит Ками. — Если мы можем что-то сделать. У нас есть связи. Мы не бессильны.

— Я дам вам знать, — говорю я. — Обещаю. Но, эй, не говорите об этом никому. Джуд в реальной опасности. Нолан и Адриана пригрозили убить его, если мы предадим это огласке.

Нижняя губа Ками дрожит. — Ты им веришь?

Я колеблюсь. — Честно, я не думаю, что Нолан убил бы Джуда. Или Адриана. Но я верю, что Алексей — да.

— Фамилия Алексея... она у тебя есть? — спрашивает Ками.

— Не впутывай своего отца, Кам, — предупреждает Финник.

Она игнорирует его. — Дай мне имя, если сможешь?

Я вздыхаю. Отец Ками, Леви Фицджеральд, — один из лучших криминальных адвокатов Нью-Йорка. Он представлял некоторых из самых громких и противоречивых имён в новейшей истории. У него есть талант защищать тех, кто выступает против несправедливой системы. Он много работает с активистами.

— Алексей Морозов, — шепчу я, будто ублюдок может меня услышать.

Она кивает. — Пожалуйста, оставайся на связи, хорошо?

— Буду. Простите, ребята. Правда.

Мы завершаем звонок, и экран гаснет. В доме слишком тихо. Не так давно мы все были здесь, пили, смеялись и жили мирной жизнью. Ну, в основном мирной. Я закрываю ноутбук и откидываюсь на подушки дивана. Мой телефон загорается, показывая несколько сообщений от Хизер.

SMS:

Хизер: Я скучаю по тебе, Мика. Пожалуйста, дай мне знать, как прошёл твой видеозвонок. Я составляю компанию Эмме. Кажется, сегодня ей немного лучше.

Неважно. Она снова плачет. Я так ненавижу это.

Да, я тоже ненавижу. Но я улыбаюсь, читая её прозвище для меня. Она дала его мне, когда я сказал, что мой любимый персонаж из фильма — Тимон из «Короля Льва»… который является сурикатом. Мои большие пальцы зависают над экраном, прежде чем я печатаю ответ.

SMS: Я тоже скучаю. Скоро буду. Мне просто нужно убраться и запереть дом. Просто налей ей Jeppson's Malort. Это то, что я всегда пил, чтобы чувствовать себя лучше.

Она отвечает в течение нескольких секунд.

SMS:

Хизер: Фу, Майк. Я люблю, что ты чикагский парень, но эта дрянь отвратительна. Тебе нужно оставить её в прошлом.

Я фыркаю. Я заставил её попробовать «Шампанское боли», так как это в основном обряд посвящения для людей в Чикаго. Можно сказать, что у неё была самая милая гримаса дискомфорта, которую я когда-либо видел.

SMS: Лол, увидимся сегодня вечером.

Ауди гудит подо мной, когда я выезжаю на шоссе, океан исчезает в зеркале заднего вида. Мои руки сжимают руль, прежде чем я осознаю, что делаю. Около двух недель назад я нашёл Джуда с передозировкой на этом самом сиденье.

Моя хватка становится сильнее, костяшки белеют. Я