Резонанс - Аделин Хамфрис

— Джуд теперь сольный артист, — говорит Алексей, хлопая меня по спине.

Один из мужчин медленно улыбается. Его взгляд ползёт не только по Адриане, но и по проходящим мимо женщинам, будто он оценивает их. Это хуже, чем просто любование. Позвоночник Адрианы напрягается.

— Приятно, — говорит мужчина. — Меня зовут Влад. Я занимаюсь логистикой. Людьми, в основном.

Торговля людьми, подсказывает мой мозг.

Я сглатываю.

Господи. Мы реально в глубокой заднице.

Нолан продолжает говорить с ним, по-видимому, встревоженный тем, как Влад посмотрел на Адриану. В конце концов мужчины расходятся, оставляя нас с Адрианой наедине. Её рука скользит по моей руке. Влад заставил её нервничать, я вижу. Как бы она ни хотела думать, что она крутая сучка в этой индустрии, она всё ещё женщина. И это само по себе опасно в криминальном мире. И, кажется, ей только что напомнили об этом.

Мне нужен воздух. Или алкоголь. Лучше и то, и другое. Я отрываюсь, хватая напиток с проходящего подноса. Официантка молодая, почти не одета, с улыбкой такой отрепетированной, что я вижу себя в ней. У меня переворачивается желудок. Ещё один человек, вероятно, принадлежащий влиятельным мужчинам.

Основание массивной мраморной винтовой лестницы предлагает немного тишины, слава богу. Я ухожу туда, прислоняюсь к холодному камню, дыша через нос.

— Эй, — говорит Адриана позади меня. — Ты не можешь вот так исчезать. — Она подходит ближе.

Я тяжело вздыхаю.

— Расслабься, — добавляет она. — Эти парни… жуткие. — Она тянется ко мне, пальцы поправляют и теребят мой галстук. Моё тело реагирует прежде, чем мозг успевает остановить. Не счастье или желание, точно. Просто память. Привычка.

Я ненавижу это.

— Я в порядке, — говорю я слишком резко.

Её брови приподнимаются. — Ты не выглядишь в порядке.

Она всё равно подходит ближе, бёдра почти касаются моих. Я внезапно жалею, что ушёл в уединённое место. Слова Нолана эхом отдаются в голове, совершенно незваные.

Когда она хочет.

Моя хватка на бокале усиливается. — Я сказал, я в порядке, — повторяю я.

Её глаза изучают моё лицо долгое мгновение. Затем она фыркает, отступая на полдюйма. — Невероятно, — бормочет она. — У меня нет настроения, чтобы ты меня бесил. Никаких ссор сегодня, пожалуйста. Нолан не переставал трогать меня по пути сюда, и я бы предпочла не иметь с ним дела после этой вечеринки.

Я не отвечаю.

Над нами музыка нарастает, смех вырывается из какой-то громкой старой карги. Где-то в этом здании заключаются сделки, которые разрушат жизни и убьют людей. А я стою у подножия лестницы, одетый как версия себя, которую я не узнаю, и понимаю, насколько ужасным стал мой мир.

Я наконец осушаю напиток, не сводя глаз с этой женщиной передо мной. Кем-то, кто — ядовитая змея под своей красотой и духами. Она не даёт мне времени подумать, прежде чем её рука скользит в мою, таща меня обратно к толпе. Здесь музыка громче, бас бьёт по мрамору. Похоже, квартет больше не играет, его заменили колонки. Люди теперь ближе, их тела трутся друг о друга чувственно.

Она хватает ещё два напитка с проходящего подноса, протягивает один мне без спроса, уже на полпути к опустошению своего. — Пей, — говорит она.

Я пью. А затем я делаю это снова. И снова.

К чёрту.

Похоже, это мой новый жизненный девиз.

Если мероприятия, полные кристаллов и шёлка, — моя новая клетка, я могу перестать грызть прутья. Окси и алкоголь тёплые в крови, сглаживают всё, что обычно раздражает. Мысли начинают сливаться, реальность теряет хватку ровно настолько, чтобы немного успокоиться.

Теперь танцует ещё больше людей. Это не дико или безрассудно, как на концертах. Скорее контролируемое искушение— покачивающиеся тела и чопорный смех. Адриана прижимается ближе, её тело ложится к моему, будто всегда там и было. И в некотором смысле так и есть. Она была константой в моей жизни последние почти восемь грёбаных лет.

Её руки обвивают мою шею. Мой взгляд скользит и встречается с взглядом Нолана в нескольких футах. Он делает глоток напитка, глядя на меня так, будто проверяет, помню ли я, для чего я здесь. Я закрываю глаза на полсекунды и вздыхаю. Затем я делаю свою работу.

Мои руки ложатся на талию Адрианы. Она победоносно улыбается и двигается со мной в такт музыке. Я перестаю думать и заталкиваю всё внутрь, пока не остаётся ничего, кроме ритма, жара и онемения. Так легче… существовать без смысла.

Она запрокидывает голову, губы сначала касаются моей челюсти. Она проверяет меня, ждёт сопротивления.

Его нет. Поэтому, когда она целует меня, я не отстраняюсь. Я целую её в ответ. Комната слегка кружится. Музыка становится громче. Богатые преступники смеются, говорят и пьют вокруг нас. Её рот тёплый и достаточно знакомый. И где-то глубоко внутри голос шепчет, что я заслуживаю большего. Что я достоин лучшего. Её. Художницы из Сисайда.

Но я не слушаю. Я позволяю себе исчезнуть, потому что это лучший способ защитить её.

Москва проносится за тонированными стёклами полосами света и тени во время тихой поездки обратно в отель. Нолан сидит на переднем сиденье, расслабленный, одна рука свешивается на дверь. Мы с Адрианой сзади. Она прижалась к моему боку, тёплая и размякшая от алкоголя, её голова падает на моё плечо, пока машина плывёт вперёд. Её пальцы вырисовывают ленивые узоры на моём бедре.

Я смотрю прямо перед собой.

Она тихо напевает, довольная собой, и придвигается ближе. Её рука скользит выше. Я не останавливаю её. Я и не поощряю. Я слишком устал, чтобы выбирать.

Нолан смотрит на нас в зеркало заднего вида и смеётся. Реально смеётся. — Видишь? — довольно говорит он. — Вот о чём я говорю.

Я медленно моргаю. — Что.

— Счастье, — легко говорит он. — Ты действительно мог бы жить жизнью мечты, Джуд. Ты знаешь это, да? Деньги. Свобода. Красивая женщина, которая хочет тебя. Всё, что тебе нужно делать, — перестать бороться.

Слово счастье звучит так глупо из его уст. — Свобода?

Он фыркает. — Достаточно свободен, парень. У тебя всё ещё есть работа, конечно. Но у тебя всё хорошо.

Адриана хихикает и прижимается ближе, губы касаются моей челюсти. — Слышишь, детка? — шепчет она. — Тебе разрешено быть счастливым.

Моя голова кажется тяжёлой. Всё кажется. Я закрываю глаза на секунду, затем снова открываю. Я так привык жить на автопилоте для других, что редко чувствую себя присутствующим. Адриана так старалась избежать компании Нолана сегодня вечером, что приклеилась ко мне.

Нолан продолжает говорить. —