Резонанс - Аделин Хамфрис

— Я определённо чувствую прилив сил, — смеётся Нолан. — В России самые невероятные женщины.

Алексей улыбается. Улыбка не доходит до глаз. — Ах. Да, у нас так и есть. — Его взгляд снова скользит ко мне. — А ты, Джуд? — спрашивает он. — Как вы с твоей дамой обустраиваетесь?

Я сдерживаю желание поморщиться. Вместо этого я пожимаю одним плечом. — Здесь красиво. — Пауза. Затем Алексей тихо смеётся.

— Хорошо, — говорит он. Что-то в том, как он это произносит, заставляет мой пульс участиться. Он был устрашающим в Штатах. Но дома? Господи. Он отставляет бокал и плавно поднимается на ноги. — Теперь о причине, по которой я вас пригласил. Идёмте, — говорит он.

Нолан хмурится, но не спорит, когда он жестом приглашает нас следовать. Мы движемся через дом, мимо комнат, которые кажутся декорациями, а не жилыми. Я не могу представить, чтобы он наслаждался большинством этих безмятежных пространств. Температура падает, когда мы спускаемся по узкой лестнице, свет тускнеет. Каждый инстинкт в моём теле внезапно кричит мне развернуться и бежать. Но я не могу.

Мы останавливаемся перед стальной, неразмеченной дверью. Адриана колеблется. — Что это —

Он всё равно открывает её. Комната за ней уходит в тень. — Прошу, — любезно говорит он. Моя челюсть сжимается. Я смотрю на Нолана, и он бросает на меня взгляд, который должен успокоить, но не успокаивает. Я делаю шаг вперёд, тело насторожено, когда дверь закрывается за нами. Здесь не холоднее, но определённо тяжелее. Над головой гудят люминесцентные лампы, бетонные стены окружают нас со всех сторон. Вдоль дальней стены цепи, на полу — слив. Больше ничего. Никакой мебели.

Вот тогда я понимаю. Я медленно поворачиваюсь, ужас разливается по телу.

Алексей не спеша пересекает комнату, двигаясь с наглой уверенностью. Нолан сдвигается рядом со мной, от него теперь исходит напряжение. Адриана застыла, руки так сильно сжаты вместе, что костяшки побелели.

— Что это за комната? — небрежно спрашивает Нолан, хотя тон выдаёт его. Он нервничает.

Алексей усмехается, подтаскивая металлический стул и прислоняясь к нему. — Где делают оружие.

У меня желудок подкатывает к горлу. — В этом нет необходимости, — говорит Нолан, по-видимому, тоже поняв. Его голос контролируемый, но край всё ещё там. — Что бы это ни было.

Алексей останавливается в нескольких футах от меня, несколько его людей позади. — О, — легко говорит он. — Это очень необходимо. — Его взгляд скользит по мне, будто проверяя слабые места. — Я однажды сказал тебе, — продолжает он, — что тебе больше не придётся беспокоиться о публичности.

Моя челюсть сжимается.

— Это время настало, — говорит он. — Ты больше не выступаешь для публики. Ты — актив.

Адриана тяжело сглатывает. — Алексей — пожалуйста.

Он смотрит на неё, раздражённый. — Ты, дорогая, обращаешься ко мне только как «сэр». Понимаешь? Ты имеешь мало значения.

Её рот захлопывается, взгляд падает в пол. Она даже не тратит время на то, чтобы посмотреть на Нолана. Он напрягается, но молчит.

Алексей снова смотрит на меня. — Что мне нужно, — спокойно говорит он, — это тот, кто может выдерживать давление. И боль.

Моё сердце бьётся быстрее, но тело остаётся неподвижным. Я не даю ему ничего.

— У тебя есть склонность к этому, — продолжает Алексей. — Дикий. Непредсказуемый. Опасный, когда позволяешь себе быть. Я видел монстра внутри тебя, маленькая рок-звезда. — Улыбка скользит по его рту. — Но внешность? — Он цокает языком. — Слишком мягкая для моего вкуса. Но ты так близок. Тебе просто нужно немного… заточки.

Его люди шагают ближе.

Нолан напрягается. — Это не то, о чём мы договаривались.

Алексей даже не смотрит на него. — Это именно то, о чём ты договаривался. Ты просто не прочитал мелкий шрифт. — Один из мужчин хватает меня за руку, но я подавляю реакцию. Другая рука сжимает моё плечо, и гнев вспыхивает в груди. Желание теперь здесь, кричит, чтобы его выпустили. Наглость думать, что они могут сделать это со мной.

Я проглатываю это.

Не надо.

Алексей с интересом наблюдает за моим лицом. — Смотри, — шепчет он. — Ты пытаешься. Ты сдерживаешь себя, потому что у тебя есть какой-то бычий моральный кодекс. Что ж, мальчик, в этом мире его не существует. Так что мне нужно, чтобы ты. К чёрту. Убил его.

Первый удар приходится в рёбра. Взрывная сила выбивает воздух из меня. Я шатаюсь, но остаюсь стоять. Зрение на полсекунды расплывается, прежде чем возвращается в фокус. Адриана ахает. Второй удар приходится в челюсть. Звёзды взрываются за глазами. Металлический привкус крови мгновенно заполняет рот. Колени подкашиваются, но руки удерживают меня, вталкивая обратно в положение, будто я не более чем тренировочный манекен.

— Прекратите —! — кричит Адриана. Её голос срывается.

Алексей наклоняет голову. — Нолан, контролируй свою сучку.

Она снова ахает, и вместо того чтобы обрести грёбаный хребет, Нолан прижимает палец к губам. Ещё один удар в лицо, затем сильная рука смыкается на затылке.

— Хорошая, блядь, собачка, — говорит он. И я сразу узнаю этот голос. Это тот человек, которого я атаковал в прошлый раз, когда люди Алексея следили за мной во время задания.

Я вдыхаю через нос. Выдыхаю через нос. Я вижу Адриану краем глаза, её зубы впились в губу, будто это единственное, что удерживает её от крика. Её рука на ощупь находит руку Нолана, вцепляясь в него, будто он может что-то сделать, чтобы остановить это. Но я знаю, что он не сделает. Хотя он выглядит больным. Искренне потрясённым. Это не входило в его сценарий. Он никогда не любил синяки там, где публика могла их увидеть.

Ещё один удар. Затем ещё. И ещё. Моё тело начинает гореть, каждый нерв кричит. Я сосредотачиваюсь на дыхании, на том, чтобы оставаться в настоящем, на том, чтобы держать то, что внутри меня, запертым. Я не знаю, зачем мне это. Он в конце концов всё равно получит то, что хочет. Так почему я вообще борюсь?

Алексей выдыхает, почти разочарованный. — Всё ещё сдерживаешься, — говорит он. — Я надеялся на большее. Возможно, мне нужно найти кого-то, кто вдохновит тебя, да?

Это срабатывает.

Следующий удар ломает что-то внутри.

Я не думаю — я реагирую. Я резко поворачиваюсь, вырываясь из захвата на руке, и вгоняю локоть в чьё-то горло. Я чувствую, как хрящ поддаётся, и слышу влажный, захлёбывающийся звук, когда человек падает. Всё становится красным.

Я хватаю второго за воротник и впечатываю его в бетонную стену. Раз, два, вырубая его, блядь,