Резонанс - Аделин Хамфрис

думаю её имя. Я надеюсь, что однажды я смогу его забыть. Я дрожаще выдыхаю через нос и закрываю глаза. Гитара вдруг кажется слишком тяжёлой. Я осторожно кладу её обратно в чехол, будто укладываю что-то хрупкое на покой, и ставлю рядом с диваном. Снаружи город продолжает жить своей жизнью. Внутри тишина возвращается.

Блядь.

Глава 7

ЭММА ИСТОН

Я расстёгиваю молнию на чемодане и открываю его на кровати. Я просто смотрю на него долгое мгновение. Майк отвёз Хизер домой ненадолго, чтобы она собрала более нарядную одежду для поездки. Они скоро вернутся.

Я складываю вещи уставшими руками, раскладывая их с такой сосредоточенностью, которая, надеюсь, отвлечёт меня от глупых мыслей, кружащихся в голове. Но это не работает, к сожалению. Я замираю, одной рукой опираясь на край кровати, другой прижимаясь к грудине. Ощущение обостряется, дыхание становится поверхностным. Сердце начинает биться быстрее.

Только не сейчас.

Пожалуйста, только не сейчас.

Я заставляю себя медленно вдохнуть, но это почти не помогает. Пальцы дрожат, когда я тянусь к пузырьку с таблетками. Я проглатываю лекарство, запивая глотком воды, горло сжимается, когда я запрокидываю голову. Я сажусь на край кровати и закрываю глаза. И вот так...

Мне снова восемнадцать.

— Воспоминание ~

Мир исчез. Вокруг чернота и дезориентация, остатки ужаса свободного падения всё ещё впиваются в горло. Я резко сажусь с хрипом, руки хватаются за простыни, будто это единственное, что удерживает меня от падения в беззвёздное небо. Сердце бешено колотится о рёбра.

Я не могу дышать. Я не могу думать —

— Эмма.

Голос Джуда мягок в темноте. Прежде чем я успеваю осознать, его тёплые руки обнимают меня, притягивая к твёрдой стене его груди. Он укладывает меня, пока моя голова не оказывается под его подбородком. Его сердцебиение — медленный, ровный ритм под моим ухом.

— Я здесь, — шепчет он, губы касаются моего виска. — Я рядом, детка.

Я позволяю себе утонуть в нём, позволить его теплу проникнуть в холодные, панические места, оставленные кошмаром. Мы лежим так несколько тихих минут, тая друг в друге. А затем он тянется к гитаре у кровати. Первые нежные аккорды вибрируют сквозь его тело и передаются мне. Затем его идеальный, хрипловатый голос — тихо, чтобы не разбудить моих родителей внизу. Дом. Этот звук ощущается как его руки, скользящие по моей спине, разжимающие тот тугой кулак, что душил меня.

Моё дыхание замедляется, руки перестают дрожать.

Когда последняя нота затихает в темноте, я достаточно спокойна, чтобы повернуться в его объятиях. Я смотрю на него. В тусклом лунном свете он смотрит на меня так, будто я — весь его мир. Он так терпелив со мной, даже когда я бужу его своими кошмарами.

Я целую его. Сначала мягко, полная благодарности. Затем поцелуй углубляется в отчаяние. Я хочу, чтобы он знал, как сильно я его люблю. Как я ценю его готовность быть таким добрым и нежным со мной. Он отвечает мгновенно, гитара с мягким стуком падает с его колен на пол, когда он притягивает меня ближе. Мы падаем обратно в тёплые одеяла. Он между моих бёдер, и я чувствую себя в безопасности, желанной и любимой.

Джуд прерывает поцелуй, лбом касаясь моего. — Эм… у тебя только что была паническая атака.

Я усмехаюсь, мои руки скользят по его спине, впиваясь в пояс его пижамных штанов. Я притягиваю его ближе, покачивая бёдрами, и чувствую твёрдую, толстую длину, упирающуюся в мягкую ткань. Из его груди вырывается низкий стон.

— Пожалуйста, — шепчу я, покусывая его нижнюю губу. — Это второй по эффективности способ отвлечь меня.

— Первый — мой прекрасный голос? — спрашивает он с усмешкой в голосе.

— Именно.

~*~

Я открываю глаза и снова оказываюсь на краю кровати, сердце наконец замедляется. Хм, даже воспоминание о том, как он успокаивал меня, помогает. Я тяжело сглатываю и тянусь за ещё одним свитером, аккуратно складывая его перед тем, как положить в чемодан.

— Хорошо, — шепчу я пустой комнате. И застёгиваю молнию.

Глава 8

ДЖУД ГРЕЙВЗ

Моё колено подпрыгивает на заднем сиденье, пока мы проезжаем через железные ворота. Высокие деревья выстилают подъездную дорожку, их ветви смыкаются над головой, образуя туннель, листья касаются друг друга на ветру. За рулём Нолан — одна рука свободно лежит на руле, другая небрежно свешивается на дверь. Он выглядит слишком расслабленным для того, куда мы, чёрт возьми, едем.

— Итак, — бормочу я, нарушая тишину. — Что Алексей на самом деле хочет обсудить? Он тебе сказал?

Нолан пожимает плечами. — Трудно сказать. — Он смотрит на меня в зеркало заднего вида. — Может быть, что угодно.

Я тихо фыркаю. Я хочу сказать ему, какой он, блядь, глупый. Алексей мог бы предложить вылизать ему задницу, и Нолан бы тут же нагнулся. Адриана сидит рядом, ноги скрещены, идеальная осанка. Сегодня она… другая. Когда она говорит, её голос мягче обычного, будто она решила не затачивать его в оружие, как обычно. Странно, как легко это произошло. Будто я наконец сдался и дал ей то, что она хотела, и это её расслабило. От этой мысли в груди становится странно.

Нолан сбавляет скорость, когда в поле зрения появляется огромный особняк. Он весь из стекла и бледного камня, у входной двери выстроилась охрана. Я вздыхаю и откидываю голову на спинку сиденья, затем поворачиваюсь к окну. Моё отражение смотрит на меня из стекла — уставшие глаза, лицо уже отстранённое. Что-то покалывает в затылке. Я не знаю почему. Я медленно выдыхаю. Просто очередная встреча, говорю я себе.

Внутри особняк не выглядит как место, где происходит что-то плохое. В этом и заключается красивая ложь, наверное. Всё блестит — от полированных каменных полов до почти полностью стеклянных стен, выходящих на зимний серый лес. В каждой комнате висят картины, которые могли бы обмануть большинство людей, заставив думать, что у этого человека есть подобие души. Воздух пахнет какой-то свечой, которую я не могу определить. Цветочной?

Я держу плечи расслабленными, лицо пустым. Я научился это делать среди этих людей. Алексей сидит напротив меня, длинные ноги скрещены, напиток нетронут в руке. Он изучает меня так, как коллекционер изучает новый экспонат в своей коллекции. Наверное, я и есть новый экспонат в его грёбаной коллекции.

— Итак, — мягко говорит он, взбалтывая янтарную жидкость. — Москва, я бы сказал, идёт вам.

Нолан ёрзает рядом. Адриана сидит неподвижно на диване напротив, руки сложены на коленях, взгляд мечется к окнам и