Чёрная Леди. В поисках истинного - Галина Колоскова

– У меня есть выбор? Я могу отказаться? – Гэбриэл обернулся в сторону плачущей невесты. На мужественном лице отразились раздирающие нутро муки: страсть и совесть боролись в нём.

– Ты всё правильно понял, – усмехнулась Лусия. – Можешь! И тогда увидишь, как умирает любимая Сесиль, мучаясь в страшной агонии, способной согреть моё тело.

Испанка коснулась рукой груди графа. Он увидел в бездонной черноте её глаз, как холёная белая рука сжимает тонкую шею соперницы, ломая один за другим хрупкие позвонки.

– Она умрёт не сразу, я заставлю её проклясть мир и тебя, обрёкшего невесту на мучительно долгую смерть.

– Что я должен сделать? – Ради спасения жизни невинной девушки Гэбриэл готов был на всё.

– Сущий пустяк – удовлетворить меня!

– Каким образом? – Граф Дорсет задал вопрос, на который прекрасно знал ответ. Соблазнительный образ обнажённой испанки возник перед глазами.

– Ты задаёшь глупые вопросы, – усмехнулась она. – На сегодня с меня достаточно завываний менестрелей и высоких стихов.

Она провела ногтем по щеке Гэбриэла, не поранив кожу.

– Жду тебя через час. Один из рыцарей проводит тебя в отведённую мне комнату. И не вздумай бежать.

Лусия, обходя вокруг мужчины в танцевальном па, на мгновение прикоснулась губами к его уху:

– От меня невозможно скрыться. – Она заглянула в лицо Гэбриэла, одарив его ласковой улыбкой, и уже в другое ухо прошептала: – И мне нельзя отказывать. Я всегда получаю то, чего хочу.

Граф вздрогнул. Он не сомневался в правдивости слов испанки. Музыка стихла, танец закончился, и он повёл Чёрную даму к столу.

Она остановилась напротив надутого епископа и, убрав ладонь с руки Гэбриэла, встала на колени.

– Сир, позвольте поцеловать вашу руку. Знаю, мне нет прощения за несносную дерзость, – Лусия подняла томный взгляд, приправленный обещанием, на служителя церкви, – но сегодня все должны прощать и выполнять прихоти Королевы любви и красоты. Я прошу о снисхождении.

Епископ захрюкал от удовольствия, созерцая коленопреклонённую красавицу у своих ног. Он вышел из-за стола и, перекрестив бунтарку, поднял её на ноги.

– Прощаю, но ты должна не позднее пятницы прийти ко мне на исповедь и принять епитимью. – Масленые глазки уставились на грудь, белеющую в вырезе платья, совсем недавно ставшую поводом для скандала. – Надеюсь, ты регулярно исповедуешься?

– Да, мессир! – Графиня поцеловала покрытые рыжими волосами жирные пальцы служителя Господа, сделав аккуратный надрез зубами и запустив в ранку слюну.

Его Преосвященство растрогался. Он прикоснулся губами к беломраморному лбу и вздрогнул от пронзившего тело холода.

Испанка улыбнулась похотливому священнику: он получил двойную порцию яда и вряд ли доживёт до утра.

Гэбриэл проводил леди до стола и вернулся к невесте.

Спустя некоторое время Лусия поднялась в отведённую ей спальню и приказала служанке приготовить горячую ванну. Она самостоятельно неспешно разделась и вытащила из волос гребень с палочками, поддерживающими причёску. Густая шёлковая копна волос рассыпалась по безупречно белым плечам.

Графиня вгляделась в зеркало: возле левого глаза наметился тонкий лучик будущей морщинки. Она с раздражением посмотрела на пышущую здоровьем служанку. «Просто кровь с молоком. Ровно то, чего мне сейчас не хватает», – подумала про себя та, что давно предпочитала кровь выдоенной из сосков жидкости.

Она приняла ванну и, дождавшись возвращения выносившей грязную воду прислужницы, велела подать сорочку.

Лусия взглянула в доверчивые светлые глаза, опушенные рыжими ресницами, и потянула воздух. Служанка схватилась за горло, почувствовав подступающее удушье. Но уже ничто не могло спасти очередную жертву графини: она до последней капли испила эликсир из несчастной. Безжизненное тело девушки рухнуло на шкуру медведя, служащую ковром. Испанка подошла к зеркалу и осталась довольна увиденным: от морщинки не осталось и следа, тело наполнилось приятным теплом.

Прекрасная дама затолкала седое, сморщенное тело бывшей крестьянки под кровать и обтёрла руки о шерстяное покрывало. Борьба за красоту и молодость иногда требовала немалых физических усилий…

Гэбриэл постучал в незапертую дубовую дверь и, толкнув тяжёлую створку, вошёл в спальню с лицом мученика, несущего крест на Голгофу. А может, это и был его крест? Граф топтался на месте, словно пытаясь понять, что делает в этой комнате. Он взглянул на Лусию, решительно скинувшую тонкую прозрачную сорочку. Оголённое, белоснежно совершенное тело манило. Дорсет предпринял последнюю попытку избежать греха: развернулся и, взявшись за дверную ручку, замер.

Он не мог переступить через чувство вины и долга, но и уйти тоже не мог. Сейчас Гэбриэл предпочёл бы смерть пытке соблазнением, сладкому истязанию…

– Куда собрался? – грозный окрик красавицы возымел обратный эффект. Граф не боялся её; он не боялся вообще ничего, кроме собственных желаний.

– Ты, очевидно, не воспринял всерьёз мои угрозы, – испанка приблизилась, покачивая бёдрами, облизала свой палец и провела по щеке и губам долгожданного пленника. – Бедный граф, не веришь, что я в один миг могу уничтожить то, что так дорого тебе?

Она, холодно улыбаясь, заглянула в зелёные глаза онемевшей жертвы:

– Готов присутствовать на похоронах бедняжки Бассет? – и добавила, снизив голос до шёпота: – Я с превеликим удовольствием сделаю это, а чтобы не оставалось сомнений…

Лусия велела рыцарю отворить дверь. Дорсет слегка приоткрыл одну из створок и услышал грозный рык. На пороге комнаты сидел огромный волк. С оскаленной пасти зверя капала слюна, горящие глаза с ненавистью смотрели на решившего бунтовать милорда.

– Это Луис, тот рыцарь, что провожал тебя в мои покои. Одно моё слово – и горло твоей ненаглядной невесты будет разорвано в клочья, так же как и тело. Хочешь посмотреть, как кишки Сесиль будут разбросаны по её покоям? Она ведь уже легла в постель, а до этого ты запечатлел поцелуй на лбу девственницы, желая спокойной ночи. – Испанка коротко хохотнула. – Ты не сказал влюблённой девочке, где должен провести ночь?

Одолеваемый сомнениями Гэбриэл продолжал стоять на пороге. Он вновь положил ладонь на дверную ручку и решительно захлопнул дверь изнутри.

Граф схватил соблазнительницу за руку и подтащил к зеркалу.

– Что ты видишь в нём? Что каждый день ты видишь в своём отражении? – Англичанин взял не оказывающую сопротивления испанку за голову и приблизил вплотную к стеклу. – Я вижу прекрасную, но порочную до мозга костей женщину! – Рыцарь с презрением смотрел на красавицу, за любовь которой многие готовы были и отдавали самое ценное – жизнь. – Как можно существовать каждый день, мечтая совершить или совершая грех? Мне противно даже прикасаться к тебе.

Лицо прекрасной дамы побледнело: Лусия в который раз за день пыталась сдержать гнев. Граф специально оскорблял её, и она знала