Интервью с бандитами. Будешь под нами - Алена Бондар

— Поговорим, Лера? — лениво тянет Влад, но я всё равно не могу отвести взгляда от Макса.

Это на уровне инстинктов.

Ты сразу, едва оценив обстановку, понимаешь, кого нужно опасаться в первую очередь, кто здесь способен нажать на курок и даже не моргнуть.

Мужчина смотрит на меня в ответ своим тяжёлым взглядом и никак не успокаивает. Более того, я вижу, что он напряжён, даже недоволен.

Чем?

Тем, что я всё ещё жива?

Я не начну первой разговор — это чревато. И, кажется, ответить тоже не могу. Слова будто намертво застряли где-то внутри.

— Девочка, лучше тебе перестать меня бесить, — подмечает Беркутов, но и это не помогает.

— Достала, — приглушённо выдыхает Макс.

И в следующее мгновение он отталкивается от стены и стремительно начинает надвигаться на меня. А у меня перед глазами будто красная строка пролетает, перечёркивая все остальные мысли: он сейчас тебя убьёт.

— Нет! — кричу и начинаю инстинктивно отодвигаться.

То, что я связана, мне совершенно не мешает. Я боюсь его до чёртиков. Мне плевать на всё, я хочу, чтобы он просто отстал от меня, а ещё лучше — забыл о моём существовании.

— Жнец, притормози, — просит Беркутов, скривившись.

— С хера ли? — не сбиваясь с шага, спрашивает Макс.

А у меня всё-таки получается отодвинуться, но не так, как я хотела бы. Стул наклоняется, и я лечу на спину, только чудом спасаясь от сотрясения, потому что вовремя приподнимаю голову. Глухой удар всё равно простреливает спину, заставляя болезненно стиснуть зубы.

— Сука, — бурчит себе под нос Беркутов.

Мужчины подходят ко мне, а меня прорывает.

— Послушайте, я ничего не помню! Я ничего не видела! Отпустите! — ору что есть силы в надежде достучаться до них, цепляясь за этот шанс так, будто он последний.

Умом понимаю, что лучше бы молчала и слушала их, но паника блокирует мозг, а инстинкты буквально вопят, что нужно спасаться, обещать всё и сразу, лишь бы только они не решили, что проще избавиться от меня прямо сейчас.

— Заткнись, а! — гаркает Макс и прихватывает меня за подбородок, резко наклонившись ко мне.

Его пальцы больно впиваются в кожу, вынуждая поднять голову, а я, замерев от страха, смотрю прямо ему в глаза, уже не понимая, что страшнее — его взгляд или то, что он может сделать в следующую секунду.

И в придачу к моему ухудшившемуся положению он еще и пистолет не прячет, держит его, черт возьми, на виду, будто специально давая понять, что в любой момент может пустить его в ход.

— Макс, сбавь обороты, а то она сейчас в обморок свалится, — цедит сквозь зубы Беркутов.

— Толкач, я говорил тебе, что нужно ее кончать? Говорил? — с нажимом, чеканя каждое слово, произносит Жнец.

Нет! Не нужно.

— Я… — начинаю, набрав в легкие побольше воздуха, но замолкаю, как только Жнец перемещает пальцы с подбородка на шею.

Мужчина даже сейчас не смотрит на меня, он прожигает взглядом Влада, будто меня здесь вовсе не существует. Они явно не сошлись во мнениях.

Похоже, так называемый меценат хочет все же сохранить мне жизнь, а вот его охранник нет. Он бы прикончил меня прямо сейчас.

Хладнокровно. Не моргнув и глазом.

И ему напрягаться даже не нужно для этого, рука уже на шее. Чуть надави его пальцы — и всё. Была Лера Сонина, и нет ее.

Сгинула где-то между своими расследованиями и интервью, даже не успев понять, в какой момент собственное любопытство превратилось в смертный приговор.

— Нужно выяснить вначале, что ей известно, — не сбавляя оборотов, произносит Влад. — Мы всегда успеем ее прикончить. Отпусти, — давит, но Жнец непреклонен.

— Раз я иду на поводу у твоей прихоти, то в сторону, — жестко ставит условие Жнец.

Что? Как в сторону?

Нет, еще раз нет.

Пусть меня допрашивает Беркутов, а не его охрана. С меня хватило того извращенца, который мне в трусики залез, с головой хватило. Еще и Макса я не выдержу. Просто не выдержу.

— Как скажешь, — недовольно протягивает Влад и поднимает руки вверх.

Он разгибается и складывает руки на груди, а у меня все надежды одним махом рушатся, рассыпаясь в прах.

Ведь теперь Жнеца никто не сдерживает, а он уже медленно переводит на меня взгляд. Мужчина смотрит так, будто в самую душу заглядывает, без спроса выворачивая наружу все мои страхи. Он словно и без слов может узнать всё, что захочет.

Жесткий. Грубый. Беспощадный.

— Я спрашиваю лишь раз, а ты отвечаешь, — ровно произносит он, и я вздрагиваю.

А мужчина лишь довольно ухмыляется, словно именно этой реакции и ждал.

— Иначе мы можем познакомить тебя со своим арсеналом, — он кивает на стол.

Я по мере возможности кошусь на него, но предсказуемо ничего не вижу. Но воображение уже запустило свою работу, и мне там представляются орудия для пыток, от которых по спине одна за другой бегут ледяные мурашки.

— А что там? — дрожащим голосом, на грани слышимости, спрашиваю, выдерживая его взгляд.

— А ты уверена, что хочешь это узнать? — спрашивает он и упирается рукой с пистолетом в мои колени.

Поднимать меня, похоже, никто не собирается.

А пристрелить?

Кошусь на пушку и нервно сглатываю. Она так естественно смотрится в его огромной руке, что даже язык не поворачивается просить ее спрятать.

Мужчина скинул тот самый пиджак, который, кажется, сковывал его в ресторане, и закатал рукава рубашки. Вот теперь хищник немного оголил крылья. А я смогла рассмотреть все прелести его настоящего облика без прикрас.

Ему бы в амуниции здания штурмовать. Вот честно.

— Я уже ни в чем не уверена, — шепчу, полностью отдавая себе отчет, что он будет доминировать во всем.

Такого не проломишь.

Не переубедишь.

И если я сейчас буду неубедительно отвечать, то он не станет угрожать, а попросту прикончит.

Без колебаний. Без сожалений.

Просто нажмет на курок, будто поставит точку в надоевшем разговоре.

— Откуда узнала, что Влад будет в ресторане? Зачем пришла на самом деле? — ставит он вопросы ребром.

Ого… Я только сейчас понимаю, что всё, что мужчины знают обо мне, они ставят под сомнение. И, скорее всего, уже собрали мое досье. Скудненькое, но собрали ведь.

Проверили каждый шаг, каждую мелочь, до которой смогли дотянуться. А значит, сейчас любое несовпадение с их сведениями будет стоить мне слишком дорого.

— Я журналистка, и мне дали задание… — подрагивающим голосом объясняюсь. — Взять