Дай мне жить. Сбежать от тирана - Анна Гром

к груди в защитной позе. Но в его действии не было ни намёка на желание меня полапать или придвинуться ближе, только необходимость посильнее захлопнуть мою дверь. А я не чувствовала страха. Только лёгкую неловкость. И запах стирального порошка, и немного бензина. Потому что он недавно заправлял мою машину.

Мы тронулись по дороге, на которой асфальт был положен ошмётками, давно растрескавшимися и вмурованными в землю. Трясло на каждой кочке. Я еле вытащила ремень безопасности, чтобы застегнуться. Его всё время клинило. А я боялась, что меня раскачает так, что я треснусь головой о лобовуху. Хотелось было попросить ехать поаккуратнее, но я вовремя поняла, что не в такси еду по Тверской. Павел может и высадить меня. А я в эту возможность залечь на дно на этой ферме вцепилась намертво.

За окном плыли невероятные для меня пейзажи: мы ехали вдоль деревянных построек, покрытых серой ветхой черепицей, вдоль кирпичных домов с пасущимися козами, овцами, зелёных полей и виднеющихся вдали гор, спрятанных за сизей утренней дымкой. Я смотрела на всё это необычное для меня великолепие, не отрывая глаз, будто только-только очнулась. Пока я ехала сюда за рулём, мне было не до созерцания. Но сейчас я позволила себе вертеть головой и, кажется даже наслаждаться.

– Нравится? – вдруг спросил он.

– Очень, – я ответила совершенно искренне.

– Я сначала тоже обалдел. Потом привык. Я в Москве двадцать лет прожил.

– Правда? – Не знаю, чему я больше удивилась – тому, что мы земляки или внезапному приступу разговорчивости моего нового сурового работодателя.

– Угу.

Лаконично. Что ж.

Дальше мы ехали в молчании, пока не встретили стадо коров в сопровождении двух собак.

– Ух ты! – я не удержалась от изумления. Я коров только с экрана видела, вживую никогда. – Коровы!

Павел притормозил, чтобы пропустить их.

– Идут пастись на луга. А Федя, похоже, опять накидался вчера и проспал. Зарплату похоже, надо его собакам платить, а не ему, – пробурчал он больше сам себе, чем мне.

– Федя, это пастух? – я проявила чудеса дедукции.

– Верно.

Я едва ли не по пояс вылезла в окно, чтобы рассмотреть стадо.

Какие величественные животные! Рыже-белые, чёрно-белые, совсем рыжие и совсем чёрные, и даже какие-то серые, с рогами и без, с выменем и без, с разным поведением и выражением морд. С некоторыми мне не хотелось бы пересечься вне машины, настолько они казались грозными и опасными. Это был другой мир. Коровы словно плыли по земле. Неспешно, они шли, бросая на землю коричневые кучи, притормаживая у края дороги, чтобы пожевать травы. В раскрытые окна долетал непередаваемый запах парного молока и навоза, терпкий и тёплый. И совсем не отвратительный.

Наконец, процессия ушла, и мы тронулись. Я вернулась на грешную землю.

Павел всё также хмуро молчал. Его большие ладони крепко сжимали руль одной рукой, второй он подпирал подбородок, опершись локтем в раскрытый проём окна. Быстрей, чем на второй скорости по таким дорогам ехать было нецелесообразно, рычаг передач он почти не трогал. Ветер развивал его светлые, выгоревшие на солнце волосы. Я заметила, что они у него вьются кольцами. Похоже, давненько не стригся фермер-бизнесмен. В деревне нет барбершопов.

– Зачем кому-то к вам кого-то подсылать? – я решила нарушить молчание. Мне не давало покоя его настороженное состояние и вчерашний выход с кочергой.

– Не у тебя одной есть, кхм, недоброжелатели, – он ответил неохотно. Потому что надо было хоть что-то ответить.

– Значит вы тоже что-то скрываете?

– В общем так, я не доверяю первому встречному, даже если это девчонка в пятьдесят кило. И закроем эту тему.

Он дал по газам, и меня здорово тряхнуло. Я отвернулась к окну. Павел ясно дал понять, что больше к разговорам не расположен.

Мы подъехали к какому-то невзрачному, большому помещению в один этаж с кривой, облезлой вывеской «Склад». Нас встретил суетливый дядечка в кепке и сером рабочем комбинезоне.

– Здорово, Пахан, – он по-свойски пожал ему руку и проводил вглубь помещения, туда, где до потолка были накиданы мешки, судя по надписи по десять и по двадцать килограммов.

– Горян, это Кира, помощница. Запоминай, она будет сюда ездить к тебе вместо меня.

Он представил меня этому дядьке в кепке моим вымышленным именем. Я взглянула на него удивлённо и с благодарностью. Павел на мой взгляд не ответил. Пахан, Горян, что за имена у вас тут?!

– А как я их таскать буду? – я оглядела увесистые десять мешков, которые нам вынесли из сарая. На них было написано «Комбикорм для несушек, 20кг».

– Тебе загрузят, не переживай.

Дядя в кепке что-то записал от руки – ничего, похожего на компьютер на этом складе не было – и, распрощавшись с Павлом, ушёл по своим делам вглубь склада.

Павел, легко закидывая мешки на плечо, принялся сгружать их в пикап. Я подошла к одному из мешков и попробовала поднять.

– Вроде не так и тяжело.

– Поставь, – приказным тоном отрезал он. – Таскать тяжести не женская работа.

– Но он же…

– Слушай, у нас тут медицина не как в столице. Лучше себя береги и меньше проблем будет.

– Почему вы так со мной разговариваете? – у меня лопнуло терпение. Я вспыхнула, словно на тлеющие угли плеснули бензина. Я больше не могла терпеть такое обращение. Или уважительное или нейтральное. Командовать мной больше не позволю!

– Как? – бросив мешок в кузов, Павел отряхнул руки и приблизился ко мне.

Снова этот пристальный, пробирающий до костей взгляд. Серых глаз. Стальных, как лезвие.

– Грубо.

– Послушай, Маргарита. Не надо меня путать с тем, от кого ты сбежала. Ты искала временную, – он подчеркнул это слово, – работу, я тебе её предоставил. Мне всё это тоже не очень нравится, поверь. Поэтому разговаривать мы будем только о работе. И тогда у тебя не будет необходимости оценивать мою интонацию.

Я поджала губы и ничего не ответила. Надеюсь, я оклемаюсь, заработаю и двинусь с этой фермы подальше. Всё равно мне лучше не задерживаться на одном месте долго.

Глава 8

Мы вернулись на ферму.

Павел распахнул ворота, загнал машину, разгрузил мешки в сарае. Я осматривалась. При дневном свете тут всё выглядело иначе, более масштабно. Что не сказать о жилом доме. Павел не слишком заботился о внешнем лоске – дом был обычный, блочный без какой-либо внешней отделки. Я осмотрела его намётанным глазом, пусть и снаружи – внутрь меня пока не пускали: квадратов шестьдесят-семьдесят, пристрой в виде бани – поняла это по большой дымовой трубе, на окнах, по всей видимости, жалюзи, штор