Кровавая смена - Кэсси Александер

жизнь дневного слуги напоминала хождение по ножам. Если уж мне нельзя побыть одной, то я хотела бы хотя бы закрыть глаза, уйти в себя и сделать вид, будто сплю, пусть даже на грязной раскладушке без подушки.

Она продолжала пристально смотреть. Дневные, должно быть, всегда побеждают в гляделки, если только не играют против вампиров.

— Думаю, сейчас тот самый момент, когда, будь мы в вестерне, губная гармошка заиграла бы очень быстро, — сказала я.

Ее недовольная гримаса смягчилась на какую-то мизерную долю градуса, и она фыркнула.

— Я собираюсь готовиться ко сну. Оставайся на своей раскладушке. Я пойму, если ты встанешь, так что не вздумай, даже ради того, чтобы сходить в туалет. И если ты будешь храпеть, я задушу тебя во сне.

Я кивнула, и Селин, не сводя с меня глаз, подошла к панели из черного лака, украшенной резными веерами, и зашла за нее. Оказавшись вне поля зрения, она начала снимать одежду.

Я забралась на свою постель, если ее можно так назвать, при этом моя дурацкая юбка задралась до самой талии. Мне не хотелось продолжать подглядывать за ней, потому что я чувствовала себя какой-то вуайеристкой, но и не следить за ней казалось опасным, словно повернуться спиной к собаке, про которую известно, что она кусается. Должно быть, она чувствовала то же самое, потому что продолжала следить за мной: ее глаза выглядывали из-за панелей, пока она не сняла каблуки и не опустилась на четыре дюйма ниже, сразу после этого появившись в простой черной комбинации.

Она забралась в свой дворец-кровать, задернула все шторы и с помощью пульта выключила свет. По звуку ее дыхания я понимала, что она все еще не спит, неужели вампирская кровь обострила и мой слух тоже, вернув его в те времена моей юности, когда я еще не испортила уши басами? Или она как-то изменила мой мозг? Как вообще это работает? Теперь, когда я сама стала дневной, ведь в отделении Y4 мы лечили только тех дневных, которые не получали достаточно вампирской крови сами, больных бедолаг на пороге смерти, которых не выбрали для обращения, я осознала, как же мало я знаю о физиологии вампиров.

Ее дыхание все еще было прерывистым, и я слышала звук трения ее кожи о шелковые простыни, когда она поворачивалась, выжидая, чтобы я уснула первой.

Может, ты поспишь за нас обоих, малыш, потому что я понятия не имею, как смогу уснуть.

Эти восемь месяцев обещали быть очень долгие. Мне вовсе не обязательно было наслаждаться этим временем или заводить друзей — это будет похоже на выжидание на любой другой дерьмовой работе, и для меня она далеко не первая. Но я справлюсь. Ради ребенка и ради Ашера.

Я сосредоточилась на мысли о встрече с ним, пытаясь вызвать его образ из темноты в своем сознании. Я думала о доме, который мы делили, о том, как мои вещи, казалось, идеально встали на свои места после моего переезда, и о том, насколько счастливее стала Минни, когда вокруг появилось столько подоконников и солнца.

Если я думала об этом достаточно упорно, то могла представить, как подхожу к двери, зная, что Ашер уже дома, в камине потрескивает огонь, и вижу, как он сидит на диване, читает книгу и поднимает глаза, когда я вхожу внутрь…

ГЛАВА 3

— Эди?

Он отложил книгу и встал, как делал всегда, когда я возвращалась домой. Я застыла в дверях, прикрыв рот ладонью.

Это был сон? Или все, что случилось до этого, было лишь кошмаром?

— Это правда ты? — прошептала я, боясь разрушить хрупкую реальность этого видения.

Знакомая улыбка тронула его губы.

— А кто же еще?

Я бросилась через комнату, чтобы обнять его, едва не сбив с ног.

— Ну, тише… — выговорил он, защищаясь и одновременно обнимая меня в ответ.

Я понимала, что это не может быть правдой до конца. Но всё казалось достаточно реальным.

Я чувствовала мускулы его спины, тепло его тела, ощущала запах его кожи.

Мои руки взметнулись к его волосам, притягивая его лицо к себе, чтобы разглядеть получше. Он сиял, глядя на меня сверху вниз. Стоило мне только сильно пожелать, понадеяться и трижды щелкнуть каблуками… Я потянулась вверх для поцелуя, закрыла глаза и…

Возможно, не будь во мне крови Рэйвена, я бы ничего не заметила. Но за мгновение до того, как наши губы соприкоснулись, сразу после того, как я закрыла глаза, я уже прокручивала в голове то, что должно было произойти, чтобы выжать из этого момента всю сладость, ведь предвкушение грядущего почти так же прекрасно, как и само событие, и тут я поняла, что с его глазами что-то не так.

Я отпрянула, всё еще удерживая его голову руками. Он по-прежнему сиял, глядя на меня, и в его глазах отражалось пламя камина, но в них не было собственного, неповторимого света Ашера.

Я оттолкнула его, и существо, которое выглядело как Ашер, но им не являлось, выпустило меня из объятий.

— Кто ты такой?

Он наклонил голову набок. Этот жест по-прежнему принадлежал Ашеру, но чем дольше я вглядывалась в его глаза, тем более жуткими они становились.

— Как ты догадалась? — спросил он, делая шаг ко мне.

— Прекрати. — Я лихорадочно замахала руками, указывая на него и на всю комнату, в которой мы находились. — Прекрати всё это. Если это не реально, или, по крайней мере, зависит не от меня, перестань притворяться.

— Я думал, ты оценишь знакомую обстановку.

Я оценила. О господи, еще как оценила.

— Это место принадлежит мне. У тебя нет права здесь находиться. Хватит.

Гостиная Ашера задрожала и поплыла, словно я смотрела на нее с огромной высоты.

— Что бы ты хотела увидеть вместо этого? — спросил он.

Я решительно покачала го ловой.

— Ничего. Хватит игр. Кто ты? И зачем пытался меня обмануть?

— Я думал, нам будет проще поговорить, если я предстану в таком обличье. — Он указал на себя, на образ Ашера, который носил как костюм.

Мои глаза сузились, даже во сне.

— Что ты такое?

— Вампир.

— Как ты можешь бодрствовать днем?

— Я не бодрствую. Когда я сплю, я могу переходить из одного сна в другой.

— Кто ты из них?

— Никто из тех, кого ты уже успела встретить. — Он сделал шаг ко мне. — Я здесь пленник, точно так же, как и ты.

— Почему? — потребовала я ответа.

Он ухмыльнулся точь-в-точь как Ашер, с легким лукавством.

— А почему тебя здесь заперли? Плохое везение, жестокая прихоть? Неважно,