Этот клинок наш - Шалини Абейсекара

— Тогда какой прок в том, чтобы её показывать?

Гай мудро промолчал.

Глухой гул прокатился по аудитории. Резко вдохнув, она стала искать, кто спровоцировал шум. Её взгляд остановился на первом ряду. Волна облегчения едва не поставила её на колени. Они пришли.

Облачённая в свои традиционные алые мантии с бронзовой каймой, Главный Тетрарх Кассандана вошла в самую роскошную ложу суда, которую традиционно занимали Петиторы. На её потрясающем лице застыла та же напряжённая улыбка, с которой она не расставалась со времён «Великого Расплетения». Страна не слишком хорошо приняла свою первую женщину — Главного Тетрарха. Нет сомнений, что толпа будет препарировать малейшие оттенки её мимики.

Анек следовал за Кассанданой, их огненные кудри были небрежно собраны на затылке. У Сарай перехватило горло, когда они подмигнули ей. С коротко остриженными чёрными волосами, прилизанными к черепу, Харион прошествовал внутрь, высокомерно фыркнув. Ясно, пришёл посмотреть, кто победит, чтобы заключить с тем союз.

А затем — он.

Верховный Маг Дреневан бу Кадра, само её сердце, вошёл в ложу с хищной грацией. Утреннее солнце любовно прошлось по его силуэту, очерчивая лицо, ставшее памятником безжалостности и картой суровости.

Мало кто назвал бы его красавцем. Высокие скулы обрамляли жёсткий нос, который, вероятно, был сломан в юности, и челюсть, подобную клинку. Суровая линия губ редко знала искреннее веселье, а тяжесть его положения слишком рано высекла вокруг них мрачные морщины. И всё же гремучая смесь хитрости и силы, окружавшая его, заставляла каждого затаить дыхание в испуганном благоговении. Под его рукой позолоченное кресло превращалось в трон. Он был его богом в чёрных одеждах, а Эквитас — недостойным его народом. Тишина воцарилась в толпе, когда пронзительный взгляд, который большинство в стране находило ужасающим, остановился на ней.

Жар защипал глаза, когда он склонил голову, и улыбка тронула его губы. Самое тихое из приветствий. Разрываясь между смехом и слезами, она вскинула подбородок в немом, насмешливом вопросе: «Значит, это и есть «тихое наблюдение»?»

Ответный блеск в его глазах настаивал на том, что он видит это именно так.

Она коснулась рукой значка на своём горле в знак немой благодарности и увидела, как смягчился его взгляд. Её спина перестала болеть от напряжения. Заинтересованный шепот толпы подсказал ей: они заметили, что Тетрархия решила явиться уже после жрецов. С тем же успехом они могли вывесить знамёна с надписью, что последнее слово останется за ними.

— Тебе не обязательно приходить, — мрачно сказала она Кадре несколько недель назад, когда осознание того, что ей предстоит Инквизиционное Слушание, наконец улеглось. — На самом деле, тебе, вероятно, не стоит этого делать.

По ту сторону стола в своём кабинете он приподнял бровь.

— Они будут утверждать, что твоё присутствие предвзято повлияло на Слушание или что ты вселил в Инквизиторов страх перед Смертью, чтобы они обошлись со мной мягче. Все видят во мне лишь продолжение тебя. Это… — почему мне нужно доказать, что я справлюсь с этим сама. Она тяжело выдохнула. — Кадра, я должна их победить.

Чёрная ткань скользнула по краю стола, когда он обошёл его, чтобы посмотреть на неё сверху вниз с тихой серьёзностью.

— Инквизиторы Эльсарианского Ордена не считают справедливость достоинством.

Её желудок провалился куда-то в район щиколоток. Магистр-клирик Линус был высшим религиозным чиновником Ордена в Эдессе, но Инквизиторы курировали влияние Ордена во всех тринадцати землях — могущественная кабала внутри и без того секретной организации. Никто даже не знал, сколько их по всему миру.

— Ты думаешь, они пойдут на превышение полномочий?

Он кивнул, рассеянно обводя пальцем край своего бокала с вином.

— Петиторы нередко вступают в Орден. Инквизиторы приведут одного из них.

Значит, меня тоже будут Допрашивать. Её слова проверяли на правду или ложь, как у любого подсудимого. Её руки, дрожащшильдия ие даже в лучшие дни, дёрнулись при этой мысли. Она поспешно положила их на колени, но лёгкая складка на его лбу сказала ей, что он заметил это движение.

— Ты не позволишь мне прийти? — шутливая нотка в его голосе разорвала её доводы эффективнее, чем могли бы любые рациональные аргументы. — Я буду тихо наблюдать. Не более.

Она уставилась на мечтательное выражение его лица. На человеке, который большую часть времени выглядел воплощением Гнева, это производило сокрушительный эффект. И, чёрт возьми, его мантия сползала с левого плеча.

— Ну… — она прочистила горло, когда мантия сползла ещё ниже, обнажая мускулистую дельтовидную мышцу, — возможно, было бы не так уж плохо, если бы ты был там.

— Столица начнёт болтать, если я не появлюсь, — согласился он, подаваясь вперёд.

— И ты будешь просто сидеть там.

— Отличная идея. — Он приподнял её подбородок, и в этих чёрных глазах блеснул голодный огонёк. — А теперь, Петитор Сарай, уже полдень. Что скажешь насчёт того, чтобы уединиться?

Всё ещё смутно ошеломлённая, она позволила ему увлечь себя в объятия.

В настоящем Сарай подавила улыбку, осознав, что её провели.

Блазиус, казалось, тоже что-то подавлял, хотя, вероятно, это было что-то менее лестное.

— Пусть наши мольбы принесут плоды в Светлых Царствах, — закончил он молитву сквозь сжатые зубы.

— Как пожелают Эльсар, — прошептала Сарай вместе с толпой, когда все усаживались на свои места.

И вот она осталась одна, лицом к лицу с двадцатью жрецами и четырьмя Инквизиторами, жаждущими её выпотрошить. Она спрятала дрожащие пальцы за спину.

Веренция сложила руки домиком.

— Петитор Сарай из Арсамеи, почему вы согласились на это Слушание?

Чтобы снова предложить прозрачность людям, которые предпочитают теории заговора.

— Чтобы сказать правду.

Кивок, который один из клириков на ступенях адресовал Веренции, подсказал ей, что Кадра был прав. Они привели с собой бывшего Петитора. Её грудь сжалась от этого оскорбления. Зоста, руна «Допроса», светилась на армилле жреца — гравированном браслете, позволявшем магам быстро получать доступ к силе, не чертя руны кровью.

— Разумеется, вы понимаете, что Инквизиционное Слушание — это чрезвычайная мера, — Веренция постучала по подлокотникам кресла Кассанданы, чтобы подчеркнуть значимость своих слов. — К ней прибегают лишь тогда, когда истина по теологическому вопросу настолько оспаривается, что мы, изучившие и знающие Эльсар лучше всех, должны внести ясность. Мы были призваны сделать это по поводу дня, который теперь называют «Великим Расплетением», случившимся здесь восемь месяцев назад. Вы согласны?

Не теряй самообладания.

— Я согласна, что мы здесь, чтобы обсудить Расплетение. Однако если события того дня оспариваются, то лишь теми, кто их не видел. Истина была очевидна всем, кто там находился.

— Истину нельзя определять только лишь на основе опыта тех, кто её