Провидица. Наперекор судьбе - Янина Наперсток

Принц снял сапоги и, растянувшись на койке, осмотрелся. По всей видимости, капитан уступил ему собственную каюту. Не слишком тесно, но крайне аскетично: не чета его покоям на «Смелом». Впрочем, чистенько и на несколько дней сойдет. Задерживаться на «Русалочке» Тео не планировал.

Единственно нервировал ругающийся за переборкой Эскапе. Он-то явно на лучшие «хоромы» рассчитывал. Тео с силой ударил в общую стенку, и крики утихли, перейдя в недовольное бормотание. Принц повернулся набок и очень скоро заснул.

Ночь пролетела как одно мгновение, без сновидений. Умывшись и выйдя на палубу, Тео сразу подошел к парню у штурвала.

— С какой скоростью идем?

— Три узла, ваше высочество! — громким голосом отчитался рулевой.

— Всего?! — не сумел скрыть разочарования принц.

— Ну так груженые же, и ветра почти нет, — словно извиняясь за медлительность судна, куда тише проговорил парень.

Тео кивнул и, откликнувшись на предложение позавтракать, прошел в небольшую столовую. Здесь его уже ожидали капитан и граф Эскапе. Последний опять нервничал, поскольку, чтобы начать трапезу, им всем пришлось ожидать появления его высочества. Принц смутился, так как давно отучил от этого свою команду, но промолчал.

— Как вы находите сегодняшний день, ваше высочество? — пустился в застольную беседу граф, едва утолив первый голод.

Тео не сомневался, что Эскапе отправили с ним в качестве соглядатая, так что общаться с графом, пусть и на отвлеченные темы, желания не возникало.

— Солнечный, — ответил принц таким тоном, что даже полный болван понял бы: его высочество не в духе.

Эскапе, похоже, несмотря на общую болтливость и истеричность, болваном не был, потому что до конца завтрака они ели молча. Потом принц встал, поблагодарил гостеприимного хозяина и пошел на нос корабля. В среднем суда до материка шли пять дней. Но Тео ждала на Сольяди любимая девушка.

Его высочество чуть развел опущенные руки в стороны, ладонями вперед. Мысленно потянулся к воде, ощутил ее прохладу, передал свое желание и чуть подтолкнул. Вода у носа корабля забурлила и словно образовала течение посреди моря. Судно скользнуло в него и стремительно стало наращивать скорость. Это было ясно всем, кто находился на палубе.

Послышались восхищенные вздохи, но Тео старался не ради них. Сейчас, судя по ощущению, судно шло порядка пятнадцати узлов в час. Конечно, он не сможет удерживать такой темп постоянно, но сократить переход с пяти дней до двух с половиной — трех он рассчитывал. Еще сутки на разгрузку и чтобы передать королю Гвартии послание. При таком раскладе они вполне успеют вернуться к следующей воскресной службе, чтобы Джанин объявила его своим избранником.

Глава 4

Джанин пела, как и всегда в конце воскресной службы, хотя сегодня голос ее плохо слушался. Кажется, она даже сфальшивила пару раз, но это ее не тревожило. После того как прозвучит последняя нота, Дар Богов должна будет выйти вперед и назвать имя.

Или не выходить.

Для принятия решения у нее оставались секунды. Джанин столько раз представляла этот момент — как она назовет его имя, как на дорогом лице расплывется улыбка и такой родной уверенный, хотя и мягкий голос произнесет: «Согласен»...

Однако Тео не было в зале. Он сейчас где-то далеко, среди волн, и, быть может, никогда не сможет ее простить. Зато останется жить.

Джанин закончила песню и в окутавшей паству тишине четко произнесла:

— Я, Дар Богов, готова назвать имя своего избранника. Граф Торквато Эрози, вы согласны взять меня в жены?

На последнем слове ее голос все-таки дрогнул. Большинство в храме, естественно, списали это на волнение. Канцлер, расположившийся в переднем ряду, сбоку от короля, как раз на том месте, где обычно стоял Тео, пару секунд молчал, в течение которых в душе верховной жрицы успела поселиться надежда. Но увы, Эрози, похоже, лишь играл на публику.

— Я согласен, — ответил он, и зал взорвался аплодисментами.

Присутствующие аристократы принялись его поздравлять, Джанин же, оставленная без внимания, быстро успела выскочить во внутренние комнаты храма.

Слезы душили, ей хотелось одного — сбежать и спрятаться. И никого не видеть хотя бы те три дня, пока во дворце идет подготовка к свадьбе. Внезапно откуда-то возникла мьера Арете, поймала воспитанницу в объятия и принялась гладить по волосам.

Не в силах больше сдерживаться, Джанин всхлипнула раз, второй и горько разрыдалась. Около них с наставницей стояли растерянные жрицы. Они не понимали, что произошло, но сам вид плачущего Дара Богов вселял в их сердца ужас.

Наконец, когда первая боль и обида на несправедливость судьбы схлынули, Джанин смогла взять себя в руки и утереть слезы.

— Мьера Арете, сестры, я планирую все дни до свадьбы провести здесь, в храме, в своей комнате для молитв.

— Не волнуйтесь, ваше верховносвященство, — успокаивающе проговорила как раз подошедшая мать-настоятельница, — мы все организуем на высшем уровне. Вам только надо будет надеть свадебное платье и поприсутствовать на обряде.

И она сделала почти незаметный жест, после которого комната резко опустела, и Джанин осталась только с матерью-настоятельницей и мьерой Арете.

— Дар Богов, простите, что говорю это, но очевидно же, что брак вам навязали. Может, в силах церкви что-то изменить? Вы лишь скажите…

Верховная жрица обреченно покачала головой.

— Спасибо, матушка. Единственное, что в ваших силах, — сократите обряд до необходимого минимума. Я желаю, чтобы все как можно скорее закончилось.

Настоятельница поклонилась, выражая обещание и почтение. И Джанин удалилась в личные покои при храме. Это была такая же маленькая комнатка, как и у других сестер: с узкой кроватью, окном, выходящим на восток, и с мягкой напольной подушкой, защищающей колени жриц от синяков и потертостей при многочасовых молитвах.

Дар Богов оставалась в ней редко, однако сейчас это было единственное место, где до нее не сможет добраться ни жених, ни даже король. А еще в окно видны гавань и сменяющиеся в ней корабли. Она знала, что Тео не успеет вернуться, да и успей — ничего уже нельзя изменить. Но все равно, глядя на море и порт, Джанин становилось немного легче.

***

К обеду третьего дня плавания Тео чувствовал себя как вяленая скумбрия. Кроме перерывов на сон и еду, он все время стоял на носу корабля и обеспечивал ему быстроходность.

Да, вода подчинялась принцу беспрекословно, но на это уходили все внутренние силы. Однако берег материка наконец стал виден, и, поняв,