Целительница для Темного Властелина. Драконам вход воспрещен - Анна Рейнер

От воспоминаний мне стало грустно. Если бы она была жива, мы сейчас вместе нашли бы выход из той ситуации, в которой я оказалась. Бабушка всегда знала, что делать, умела находить выход из самых сложных положений. А я… я просто боялась. Боялась за свою жизнь, за свою свободу, за своё будущее.

— Помогите!

Услышав тихий, едва различимый голосок, я огляделась, но никого не заметила вокруг. Пустой двор, старый забор, кусты сирени у калитки — и ни души. Может, мне просто показалось, что кто-то зовет на помощь? И не мудрено, если так. Сегодня был напряженный день, и это еще мягко сказано. Нервы были на пределе…

— Помогите! — снова послышался еле слышимый писк, на этот раз более настойчивый. — Да здесь я! Здесь! Куда ты вообще смотришь? Смотри, не наступи на меня, иначе твоя помощь мне уже не понадобится!

Только сейчас я поняла, что кричавший был снизу. Я опустила взгляд и увидела огромную лягушку, которая лежала прямо возле моих ног кверху пузом и кляла меня на чем свет стоит за близорукость и невнимательность. Зелёная, пучеглазая, с пятнистой спиной — она выглядела одновременно забавно и жалко.

Присела на корточки и внимательно осмотрела маленькое зеленое существо. Судя по всему, лягушенция чем-то отравилась — её тело было покрыто едва заметной тёмной сетью, словно магическая скверна въелась в кожу — и теперь ей срочно требовалась помощь. Без лечения она могла погибнуть в течение нескольких часов.

— Ну, неужели! Заметила! — продолжала ворчать моя новая пациентка. — Пока помощи дождешься, можно и ласты откинуть. Чего улыбаешься? — задрыгала она конечностями. — Вылечи меня скорее!

А как здесь не улыбаться? Лежит, помощи просит, да еще и ворчать силы находит…

— Вот уж не думала, что у великой целительницы будет такая внучка, — внезапно посетовала она.

Я замерла, не веря, что эта лягушенция действительно знала мою бабушку…

* * *

Лягушка неподвижно лежала на деревянном столе, раскинув лапки в стороны, и не подавала ни единого признака жизни. Сторонний наблюдатель непременно решил бы, что она мертва, — настолько убедительно она изображала бездыханное тельце. Вот только меня, к счастью, провести подобными дешёвыми трюками было невозможно. Я прекрасно видела, что она жива, и сейчас откровенно притворяется, разыгрывая целый спектакль.

Да, отравление у неё действительно было — в этом я не сомневалась, магический след чувствовался отчётливо. Но оно оказалось не настолько серьёзным, чтобы валяться в обмороке. Зачем ей понадобилось разыгрывать эту драматическую сцену — оставалось загадкой. Спрашивать я, впрочем, не собиралась: во-первых, вряд ли она призналась бы честно, а во-вторых, это сейчас не имело никакого значения. Важнее было другое: независимо от её мотивов, лечение требовалось безотлагательно. Магическое отравление — штука коварная, оно могло мучить бедняжку ещё несколько дней, постепенно высасывая силы.

Я сняла чан с печи, где уже добрых полчаса томился целительный эликсир, и осторожно приподняла тяжёлую чугунную крышку. Изнутри потянуло густым травяным паром — зелье было готово. Оставалось лишь добавить последний ингредиент: высушенный корень полыни, который я бережно хранила в глиняной баночке. Вкус у этого снадобья, конечно, оставлял желать лучшего, но эффект был поистине волшебным. Один глоток — и магическое отравление исчезало бесследно, словно его никогда и не было.

А потом, когда пациентка придёт в себя, можно будет и побеседовать по душам. Мне до смерти хотелось узнать, откуда она знает мою бабушку, и какими судьбами она вообще здесь очутилась. Прежде, за всё время жизни в этом глухом лесном доме, я никогда не видела здесь подобных экземпляров. Да что там говорить — даже привычного кваканья по ночам никогда не доносилось. К тому же обычные лягушки в наших лесах попросту не водятся, а до ближайшего болота от моего жилища надо идти несколько миль пешком по пересечённой местности. И главное — сейчас на дворе глубокая зима, когда все уважающие себя земноводные давно должны спать крепким сном в своих укромных норках.

Я ещё раз перемешала эликсир длинной деревянной ложкой, убедилась, что полынь полностью растворилась, и осторожно налила немного тёплого зелья в небольшую керамическую чашку. Затем взяла маленькую серебряную ложечку и медленно приблизилась к своей притворщице. Она по-прежнему лежала в той же позе, изображая из себя невинно погибшую жертву злого колдовства. Это уже начинало потихоньку раздражать, хотя я старалась сохранять внешнее спокойствие.

— Я знаю, что ты живая, — терпеливо произнесла я, присаживаясь рядом на низенькую скамеечку. — Хватит притворяться. Открывай рот, сейчас будем пить лекарство. Процедура неприятная, но необходимая.

Лягушка мгновенно ожила, словно по мановению волшебной палочки. Её глаза заблестели живым, любопытным блеском, и она уставилась на меня с неподдельным интересом.

— Откуда ты узнала, что я не сплю? — удивилась пациентка.

— Профессия у меня такая, — вздохнула я, аккуратно поднося ложечку к её мордочке. — За долгие годы я научилась отличать мёртвое от живого. А ты зачем, собственно, притворялась? Неужели думала, что сможешь меня обмануть?

— Я вовсе не притворялась! — возмущённо воскликнула лягушенция, но в глазах её заплясали лукавые искорки. Затем она чуть склонила голову набок, внимательно вглядываясь в моё лицо. — А знаешь… ты действительно внучка Кавины. Я сразу почувствовала, ещё когда ты подошла к столу. Даже магия у вас очень похожа — такая же тёплая, с лёгкими нотками горьковатого послевкусия.

Вот оно что. Теперь картина начинала понемногу проясняться: лягушенция, выходит, решила устроить мне проверку. Хотя для чего ей это понадобилось — ума не приложу. Что она надеялась узнать? И главное — кем она сама приходится моей бабушке? Вопросов становилось всё больше, но я решила не торопить события.

Тем временем моя пациентка послушно допила эликсир до последней капли, затем откинулась на спину, словно уставшая актриса после долгого представления, и довольно погладила свой круглый лягушачий живот. Облегчённо вздохнув, она прикрыла глаза, и я заметила, как цвет её кожи мгновенно изменился — из бледно-серого, землистого оттенка он превратился в насыщенный, ярко-зелёный, свидетельствующий о полном выздоровлении.

— И где же ты умудрилась подцепить это магическое отравление? — поинтересовалась я, убирая чашку и ложку в сторону. — В наших краях подобные штуки редко встречаются, если вообще встречаются. Кто же тебя так неласково встретил?

— Вот, не поверишь, тебя спасала! — сообщила она с гордостью в голосе и даже издала громкое, звучное кваканье, словно подтверждая свои слова. — За тобой увязался какой-то подозрительный тип.