Хозяйка старого графства - Мила Север

Но главным было не это. Щенка перед камином, где он вчера устроился спать, не было.

* * *

Интерлюдия

Выехать сразу же не получилось — всё же сначала нужно было закрыть текущие дела, назначить заместителя на время отъезда, да и в целом подсобрать информацию о Фон Цур Остервальдах не мешало. В таких делах мало информации не бывает.

И про девицу эту, Елизавету-ныне-Остервальд, тоже надобно найти всё, что можно.

Спешка только при ловле блох хороша. Натуральных таких, которых собаки, кошки и прочие шерстяные друзья человека приносят.

В работе же Седьмого Отдела блохи были иного свойства и подхода требовали иного — тщательный сбор всей возможной информации из открытых источников, создание версий. Сбор информации по закрытым источникам тоже требовался, но уже прицельный и под запрос.

Отработка версий.

Поиск тёмных пятен и нестыковок.

Опыт подсказывал, что тёмные пятна и нестыковки есть везде — надо лишь уметь смотреть. Безгрешных нет.

И люди, и цверги, и гномы, и альвы, и все-то прочие расы и существа, обременённые разумом — заодно были обременены и грехами. Такова природа.

Вопрос с заместителем был, пожалуй, самым простым — у Костадиса потенциальных замов было целых три, он просто менял их по очереди. В этот раз заместительство достанется Хельги-перевёртышу. У него, конечно, есть избыточная торопливость, зато нюх волчий и хватка бульдожья. Да и не планировал Коста оставлять столицу надолго.

Так что Костадис, ненаследный князь Девиер, сделал два официальных запроса — об Александре Фон Цур Остервальде и Елизавете Андреевне Бергман.

Особых сюрпризов он не ожидал, ранее эти фамилии в делах не всплывали, значит, перед законом были чисты.

И с чистой совестью отправился сначала пить кофе, а потом в рабочий кабинет, нужно было закончить оформление текущих дел.

Конец интерлюдии

Глава 5

Щенка перед камином, где он вчера устроился спать, не было.

Вместо милого лопоухого щенка перед погасшим камином на шкуре растянулась здоровенная псина, выглядящая как доберман, но размером с хорошего такого дога.

Цвет не изменился — бледная, молочно-нефритовая зелень. Прозрачность ушла, в короткой шерсти иногда пробегали зеленые искры.

В дверь коротко стукнули и тут же вошла Катти.

— Ого!

— Ага.

Мы обе смотрели на хранителя дома. Пёс открыл глаза, поднял одно ухо и чуть наклонил голову на бок.

— Красавец! - сказала я, и клянусь, пёс улыбнулся!

— Катти, собери мне причёску, не обязательно что-то сложное, главное — чтобы было удобно и не мешало. И расскажи мне о том, кто ещё есть в доме?

— Это я быстренько, вот и шкатулку с гребнями да шпильками захватила с собой даже, так и знала, что лишней не будет! - защебетала Катти, споро усаживая меня в кресло и начиная разбирать волосы.

Волосы у нас с Лизонькой были на загляденье — густые, светлые, длинные — аж до пояса коса доходила. Спала я с наспех собранной косой, иначе бы проснулась в колтунах. И была эта коса, наспех собранная, более чем в руку толщиной.

Катти творила утреннее волшебство с причёской и рассказывала. Я иногда задавала наводящие вопросы. История складывалась следующая.

Вообще-то, Эльтенхас большой старый особняк, и полный штат прислуги тут надобен бы человек в тридцать, а то и поболе, но как старый граф умер, молодой всех, кого смог, распустил. Остались только родовые слуги, связанные кровью и клятвой с родом Остервальд. Такие слуги — они как часть семьи уже. Верность и преданность роду, пока род жив, была частью приносимой на крови клятвы. И клятву ту ни нарушить, ни обойти — потому и ценились такие слуги пуще золота, и даже вина никакая на них не ложилась — но ложилась на плечи главы рода. Взаимные обязательства рода и слуг связывались магией и нарушить их было невозможно.

Собственно, в особняке осталось шесть человек, включая Катти.

Управляющий, Аристарх Львович, это дедушка Катти. Она у него младшая внучка, там сложная история, но мать её оставила с дедушкой почти сразу, поэтому Катти в особняке считай выросла. Помогала где могла, ноги молодые, руки сильные — так что Катти всё-всё умеет, не сомневайтесь! А с родом её ещё старый граф, покойный ныне, связал. Как Катти сюда принесли, так и связал, Катти не помнит, мала была. Года два ей было.

Экономка Эмма Готлибовна, нанятая в родовые слуги ещё старым графом. Да тут все старым графом наняты, молодой никого и не брал. Дама она строгая, но справедливая. Отец её вроде обрусевшим немцем был, но это так, разговоры. Педантичность вот у неё точно немецкая, всё везде по хозяйству учтено и подсчитано.

Кухарка Марфа, нанятая давно уже, ещё до появления Катти на свет. Готовит вкусно, но без изысков. Зато как у неё блинчики хороши — тонкие, прозрачные считай, ум отъешь вместе с ними!

Ещё есть муж Марфы, Кузьма Еремеич, он за конюшню отвечал, но сейчас там осталась только одна старенькая лошадка от всего выезда, так он ещё за садом и двором смотрит. Ну и так, по хозяйству чего.

Выезд? Ну, раньше-то был, да молодой граф распродал всех, кого смог. И экипажи тоже, и магический, и конный. Двуколка осталась да телега для хозяйственных нужд.

Ещё сын Марфы и Кузьмы Еремеича, Михал Кузьмич. Так-то Михалу не по возрасту ещё по отчеству-то зваться, да уж больно здоровенный он. Чисто медведь и есть. Огромный, добродушный, сильный — но тихий и незлобивый. Помогает везде где надо, опять же за продуктами в деревню съездить или бумаги передать через почту — это к нему.

Какие бумаги? А любые, хоть письма свезёт да отправит, хоть отчётность к поверенному, а то и книги там или журналы привезти может. Не, жены у Михала нет, да и если и будет — то не скоро. Обычаи у них. Что жену, что мужа только по сердцу брать могут. Одно слово, Берендеи. Ну, так-то оно и фамилия тоже, а вроде и не только, но про то лучше у них самих спрашивать.

Вот, собственно, и все, кто остался в особняке.

Все они — родовые фамильные слуги, выгнать их никак не можно, потому и остались.

Поверенный? Нет, он в городке недалече живёт и дела ведёт семейные.

Молодой-то граф, Александр, как в право наследования вошёл, долго