Генерал, мы в разводе! - Максим Добров

— Ты помнишь? — спросила я, когда она ушла.

— Ты десять лет пьешь одно и то же.

— Три года мы не живем вместе.

У основания его шеи проступило легкое покраснение.

— Память после развода не аннулируют.

Корицы было ровно столько, сколько я любила, и это раздражало сильнее любого приказа.

Глеб включил на телефоне тихую музыку.

— Зачем? — спросила Алина.

— Вера не спит в полной тишине.

— Могу.

— Можешь. Но сначала два часа прислушиваешься и злишься на мебель.

— Один раз стул скрипел совершенно неприлично.

— Ты вызвала администратора в три ночи.

Алина впервые улыбнулась по-настоящему.

— Теперь понимаю, почему вы поженились.

— Мы развелись, — напомнила я.

— Это тоже начинаю понимать.

Она легла на кровать, Глеб устроился на полу между нами и дверью, а я свернулась в кресле. Я уже проваливалась в дремоту, когда резко зазвонил гостиничный телефон.

Глеб поднялся одним движением и снял трубку.

— Слушаю.

В тусклом свете его лицо медленно становилось жестче, свободная рука легла на карман с флешкой.

Из трубки донесся мужской голос, достаточно громкий, чтобы услышали все:

— Госпожа Лаврова зря бронировала номер на свое имя. Через десять минут выведите девушку на заднюю парковку и принесите флешку. Тогда генерал и его бывшая жена смогут спокойно уехать.

Алина прижала ладонь ко рту, а Глеб медленно повернулся к окну.

— А если откажемся?

Мужчина тихо рассмеялся.

— Тогда отойдите от занавески. Наш человек уже смотрит на ваш номер.

Глава 6. Торт против преследования

Глеб не дернулся к занавеске, хотя именно этого от него ждали. Он положил трубку, выключил свет и показал нам опуститься ниже кровати.

— Откуда они узнали номер? — прошептала Алина.

— Бронь была на мое имя. Могли обзвонить мотели по маршруту.

Глеб повернулся ко мне. В темноте я не видела лица, но осуждение ощущалось почти физически.

— Не смотри так. Бронь делали до того, как клиентка скрыла половину свадьбы и весь вооруженный состав гостей.

— Я не смотрю.

— Ты взглядом оформляешь выговор.

Он сдержал ответ и спросил у Алины:

— Красная помада у вас?

Она расстегнула косметичку. На покрывало высыпались пудра, пачка купюр, запечатанная сим-карта и аккуратно сложенный светлый парик.

Глеб задержал взгляд на парике.

— Вы готовили смену внешности.

— Я сбегала от людей с охраной и доступом к камерам. Это ненормально?

— Нормально. Ненормально скрывать от Веры, насколько тщательно все подготовлено.

— Она могла отказаться.

— Эту фразу вы уже использовали, — сказала я. — Сейчас вы выглядите не беспомощной невестой, а предусмотрительной лгуньей. Это точнее и немного обиднее.

Алина сжала губы, но нашла помаду и протянула мне.

— Нажмите дважды, — сказал Глеб.

— Я помню собственную инструкцию.

— Тогда почему еще не нажала?

— Жду слова «пожалуйста».

Возле его рта обозначилось раздражение.

— Вера, пожалуйста, включи тревогу, пока нас не застрелили из-за твоей педагогической программы.

Я дважды нажала донышко. Футляр коротко завибрировал: координаты ушли диспетчеру, микрофон и мини-камера начали запись на защищенный сервер агентства. Диспетчер должен был связаться с Беловым.

— Хорошая вещь, — признал Глеб.

— Агентство тоже хорошее, хотя ты упорно называешь его способом влезать в неприятности.

— Эти понятия не противоречат друг другу.

В дверь постучали трижды.

— Обслуживание. У вас вода протекает в нижний номер.

Глеб подошел сбоку от глазка.

— Назовите администратора.

За дверью замялись.

— Ирина Викторовна. Она нас прислала.

— На бейдже было «Людмила», — шепнула я.

— Позвоните со стойки, — велел Глеб. — Мы подтвердим заявку.

Ручка опустилась, затем дверь содрогнулась от удара. Алина вскрикнула.

— В ванную, — приказал Глеб.

— Там нет выхода.

— Зато две стены.

— И одна дверь, которую можно запереть снаружи. Я уже жила по твоим представлениям о безопасности.

Очередной удар натянул цепочку до предела.

— Тогда справа от шкафа и не высовывайтесь.

— Сейчас соглашусь только потому, что снаружи оружие, а не потому, что ты красиво попросил.

— Черт возьми, Вера.

Цепочка вырвалась. Глеб ударил створкой обратно, зажав руку вошедшего между дверью и косяком, затем втянул мужчину внутрь и выбил пистолет. Второй нападавший появился с электрошокером.

— Ложись!

Я толкнула Алину за шкаф. Разряд треснул в воздухе, но Глеб развернул первого мужчину перед собой. Второй отступил в коридор, крикнув кому-то бежать к лестнице.

Глеб прижал задержанного к полу. Поврежденное плечо подвело, хватка ослабла, и свободная рука мужчины потянулась к карману. Я схватила электрический чайник и ударила его по предплечью.

Пластик треснул.

— Твою мать! — заорал он.

— Чай закончился. Могу предложить воду комнатной температуры.

Глеб снова заломил ему руку.

— Ты могла попасть мне по голове.

— Я хорошо прицелилась.

— Именно это и пугает.

Алина вышла из-за шкафа с новым телефоном в руке.

— Второй убежал. Зовет кого-то по лестнице.

Глеб связал задержанного пластиковыми стяжками, найденными у него в кармане. Там же оказались телефон, ключ-карта и гарнитура, похожая на свадебную.

При виде гарнитуры Алина отвела взгляд.

— Знаете его? — спросил Глеб.

— Нет.

— Вы даже не посмотрели на лицо.

— Я узнала гарнитуру.

Он снял с мужчины маску, но лицо мне ничего не говорило.

— Кто прислал? — спросил Глеб.

— Сам догадайся, генерал.

— Белов спросит еще раз. У него терпение хуже моего.

Телефон Глеба завибрировал. Диспетчер передал сигнал, местная группа выехала, но доберется не раньше чем через десять минут. В коридоре