Мы нарушаем правила зимы - Ксения Шелкова

по отношению к тебе, — говорила Анна, когда Люба пригласила их за стол и подала чай с восхитительными черничными кексами и свежими имбирными пряниками. — Но другого шанса избавиться от несчастного брака у меня бы не появилось! После пожара в Стрельне я как-то добралась до города. Я чувствовала себя словно в тумане и не понимала ничего…

— Ты, верно, пребывала в сильном нервном потрясении, — перебила Елена. — Ах, бедняжка… Ну почему меня тогда не было рядом!

— Ну вот, а потом мне пришла в голову эта мысль… Графини Левашёвой больше нет — стало быть я свободна от мужа, и могу делать что захочу! Тебе ли не знать, как мы с Левашёвым друг к другу относились!

— Он нелегко пережил твою смерть, — задумчиво произнесла Элен.

— Что ж, это делает ему честь — и ведь всё обернулось как нельзя лучше для всех нас! Сейчас я ношу другое имя… Да, ты знаешь, я выхожу замуж, и теперь, наконец, по настоящей любви! — поделилась с сестрой Анна.

— Как замечательно!

Сёстры продолжали болтать. Елена расспрашивала об Илье, так что Анне пришлось изобрести более или менее правдоподобную историю их встречи и знакомства. Элен ничего не сказала о былых намерениях графа Левашёва жениться на мадемуазель Нарышкиной, так что Анна тоже решила не затрагивать эту тему.

«Забудем», — подумала она. — «Забудем всё. Прошлое погребено».

— Прошлое умерло, Элен, — произнесла она вслух. — Умерла и графиня Левашёва, но твоя сестра скоро станет госпожой Костровой, супругой самого замечательного в мире человека!

— Ты познакомь меня со своим любимым, хорошо? — попросила Елена.

— С удовольствием!

Говорить, что Елена состоит в родстве с женихом сестры тоже не стоило, по крайней мере пока: ей будет непонятно, отчего её мать скрывала своего брата столько лет… Однако, когда зашёл разговор о свадьбе Анет, Елена спросила, что теперь делать с той частью наследства, которую папенька оставил Анне.

— Ты не спрашиваешь, где Владимир Андреевич, — дрожащим голосом добавила Елена. — Разумеется, это может тебя не интересовать…

— Прости. Я всё знаю от князя Полоцкого, — сообщила Анна.

— Полоцкого? Значит, ты переписывалась с ним? Ладно, но он мог не сказать тебе самого главного… Анет, возможно, Владимир будет осуждён на казнь… Но, если его величество император Николай смилуется и наказание заменят ссылкой в Сибирь — я поеду за ним. Я его не брошу!

Елена проговорила это без слёз и экзальтации, лишь голос её слегка дрожал.

— Поэтому, — продолжала она, — мы должны сейчас же решить вопрос с твоим состоянием. Ведь эти деньги — они пригодятся твоей будущей семье!

— Погоди, погоди, как так, ты поедешь в Сибирь? На вечное поселение? — пробормотала Анна.

— Ну и что же? — Елена улыбнулась, но улыбка превратилась в судорожную гримасу. — Да, поеду в Сибирь, там такие же люди живут! Лишь бы его помиловали!

— А как же дети?!

— Я уговорилась с госпожой Рихтер: они с доктором на время возьмут близнецов и няньку к себе. Я отправлюсь вслед за Владимиром Андреевичем, устроюсь там, найму дом, прислугу… А потом вернусь в Петербург и заберу детей — мы все будем вместе, несмотря ни на что!

Елена стискивала руки, будто сама пугалась собственных намерений, но было видно — она уже всё обсудила сама с собой и решила. Анна открыла было рот, собираясь отговорить сестру — и раздумала. Зачем? Это причинит Елене боль, а ей и так несладко.

— Решай сама, как вам быть, — вместо этого проговорила она. — Левашёва, скорее всего, по суду лишат прав состояния, а по приезду в Сибирь вы, наверное, сможете там пожениться. Вероятно, он будет очень рад это сделать, — не удержавшись, усмехнулась Анна.

Но Елена не заметила иронии, лишь порозовела при этих словах. Она заставила Анну пообещать, что та примет обратно часть наследства папеньки — как только Елена получит нужную сумму наличными в Государственном коммерческом банке.

— А лучше, Анет, давай-ка пойдём туда вместе, хоть завтра! — предложила она.

— Да зачем же торопиться?

— Да просто… Понимаешь, я хочу, чтобы у меня не осталось никаких дел и долгов к тому времени, как Владимир будет осуждён. Анет, он ведь ни в чём не виноват! Я не верю и не поверю никогда, что граф мог участвовать в каком-то заговоре против императорской фамилии!

Анна согласно кивнула. Она тоже не верила, что такой ловкий карьерист, как Левашёв, всегда действующий только к собственной выгоде, поддался бы сомнительной романтике бунтов и восстаний.

— Да и доктор Рихтер, — продолжала Елена, — он тоже считает, что граф Левашёв не при чём, и скорее всего его арестовали по чьему-то ложному доносу! Какой ужас, не правда ли?! Не представляю, что Владимира кто-то мог настолько возненавидеть!

Как раз это Анна легко могла себе представить — но что толку? Левашёв уже арестован и дела его, похоже, плохи. Анна не могла сказать, что рада этому, но и сочувствовать бывшему мужу у неё не получалось — если кого и было жаль в такой ситуации, так разве что сестру. Елена всхлипнула, Анна же промолчала, глядя, как Эрна возиться с близнецами внизу, во внутреннем дворе, где с помощью дворников для них устроили маленькую ледяную горку. Няня по очереди усаживала малышей на верхушку и те со смехом и счастливыми взвизгами скатывались вниз.

— Хорошо, Элен, пусть будет как ты пожелаешь. Я готова сделать что угодно, лишь бы ты не беспокоилась.

***

***

Анна укачивала на руках маленького сына Алексея, когда супруг, бесшумно войдя в детскую, протянул ей письмо.

— От сестрицы Елены, — пояснил Илья. — Хочешь прочесть прямо сейчас?

Он осторожно взял у неё засыпающего ребёнка — тот даже не пошевелился, лишь умиротворённо прикрыл ресницами чёрные, как ночь, глаза. Анна приняла письмо, но не взялась сразу за чтение. Она с улыбкой смотрела, как Илюша, ступая мягко, по-звериному, носил сына по комнате. Маленький Алексей, названный так в честь дедушки, Алексея Петровича Калитина, получился поразительно похожим на Злату: миндалевидные чёрные глаза, широкие скулы, смуглая кожа. А волосы у него были светло-русые, в отца. Анна без конца твердила Илье, что не видела ребёнка красивее, и тут же смеялась над собой, понимая, что всякая мать думает так про своих детей.

Они поселились недалеко от того места, где прежде жили в семье своей приятельницы Арины Ивановны. Её сын Петруша уже учился в Академии художеств на скульптора. С Васильевским островом Анну и Илью связывали счастливые воспоминания, так что, когда встал вопрос о выборе места для жизни, оба, не сговариваясь, предложили туда вернуться. Илья, по протекции