Мы нарушаем правила зимы - Ксения Шелкова

троим. Улыбалась несмело, будто просила прощения или спрашивала: всё ли так? Всё ли хорошо? Анна кивала ей в ответ, прижимала холодные руки к пылающим от волнения щекам. Яркое зимнее солнце заливало площадь перед Сампсониевским собором, ледяное небо было светло-голубым и ясным, а снег искрился нетронутой белизной. Стоял удивительно яркий январский день. Злата и Всеслав решили венчаться зимой — да и слава Богу, пусть так, думала Анна. Однажды все они уже нарушили правила зимы, когда проникли в декабре под Каменный коловрат. После этого уже ничего не страшно.

На венчании настояла Злата — она хотела, чтобы всё было как можно строже и правильнее, чтобы их союз непременно благословила церковь. Анна подозревала, что Всеславу всё это глубоко безразлично, но отказать своей возлюбленной князь, конечно же, не смог. Его крестили в православие под именем Владислава — а так как Злата уже была ранее крещена и получила имя Анна, то больше никаких преград к венчанию не осталось.

И теперь маменька в красивом светлом платье, со скромно заплетёнными косами, вновь смотрелась совсем девочкой: юной, немного растерянной, с нежным, робким румянцем. Она с восторгом оглядывалась вокруг: на венчании, кроме Анны с Ильёй и малышом присутствовали Данила с Клавдией, Арина Ивановна с детьми, Люба и Денис. Больше Полоцкий никого не приглашал — он не собирался превращать свою долгожданную, выстраданную женитьбу в развлечение для светских приятелей.

— Не удивятся ли ваши петербургские друзья, Всеслав Братиславович, что вы обвенчались столь скоропалительно и тайно? — спросила его Анна.

В ответ князь, в последние дни точно пьяный от счастья, лишь рассмеялся и махнул рукой.

— Да в свете меня и так считают едва ли не сумасшедшим! Какая разница, что они теперь подумают?!

И правда, какая разница? Важна была лишь радостная улыбка Златы, заливистый смех маленького Алексея, горячие глаза Ильи, устремлённые на Анну и сына…

После церемонии Злата подлетела к дочери и выхватила у неё ребёнка.

— Алексей Ильич, сокровище ты моё! Ну иди, иди к бабушке!

Малыш обнял её своими пухлыми ручонками, а Всеслав, Анна и Илья дружно рассмеялись — тонкая, стремительная, хрупкая, будто фарфоровая статуэтка, Злата на «бабушку» походила менее всего. Да и Полоцкий за время подготовки к свадьбе снова стал выглядеть совсем молодым — словно и не было в его жизни времён убийственного отчаяния и беспросветной тоски…

— Теперь заедем на Петербургскую сторону, соберёмся — и ко мне в имение, в Волчий стан, там необыкновенно хорошо теперь! Мороз, снег сверкает, воздух чистый, будем гулять, в снежки играть… На тройках кататься! Илья, я на тебя полагаюсь! — возбуждённо говорил Полоцкий.

Илья что-то отвечал — но что именно, Анна уже не слышала. Дыхание у неё перехватило: в небольшой толпе возле храма мелькнуло знакомое лицо… Посеребрённые сединой волосы, выбивавшиеся из-под платка, белая, как снег, кожа, яркие сапфировые глаза… Анна кинулась за высокой, укутанной в чёрный плащ, фигурой. Да как Она посмела сюда явиться? Когда же оставит их в покое?!

Глаза застилала алая пелена ярости; Анна сейчас боялась только одного — что Илья заметит Праматерь… Нет, только не это! Она нагнала уходившую высокую женщину, развернула её к себе, вцепилась в её плечи и встряхнула изо всех сил.

— Посмей только пальцем притронуться к кому-нибудь из нас! — прошипела Анна. — Больше ты ничего нам не сделаешь!

Стоявший рядом старичок испуганно заохал и попытался оттащить женщину от Анны, с другой стороны мальчонка лет шести, в короткой шубейке, вцепился незнакомке в подол.

— Мамк, а мамк, чего это она? Чего? — заголосил он, с ужасом уставившись на происходящее.

Господи, обозналась! Анна потрясла головой. Перед ней стояла ещё молодая женщина, худая и высокая, с ранней сединой и голубыми глазами, на руку которой опирался дряхлый старичок. Мальчик в шубейке прижался к женщине.

— Что вам угодно, сударыня? — нахмурилась незнакомка.

Анна глубоко вздохнула и подняла глаза к небу. Тень от собора осталась позади, площадь заливали солнечные лучи, и теперь было видно, что женщина ничуть не похожа на Праматерь.

— Простите меня… Простите, я ошиблась! — Анна присела на корточки перед испуганным ребёнком, погладила его по голове и протянула серебряную монетку. — Вот, милый, возьми, не держи зла.

— Спасибочки! — с восторгом воскликнул мальчонка. — Мамка, я побегу, леденцов куплю!

Женщина кивнула — малец бегом кинулся догонять лоточника.

— Простите пожалуйста, я не нарочно, — повторила Анна. — Такой день счастливый сегодня — в такие мгновения боишься за своё счастье, чувствуешь, словно кто-то может его украсть…

— Бог простит, бывает — незнакомка улыбнулась Анне и погладила её по плечу. — Что это, никак зовут вас?

И правда, их компания ушла вперёд — теперь же Илья спешил к Анне, чтобы усадить её в экипаж. Рука об руку с ним Анна дошла до мостовой, где стояла карета, обернулась и окинула взглядом площадь — той женщины со старичком и сыном она уже не увидела. Воздух наполнял торжественный перезвон колоколов, а светло-голубые стены храма в холодных солнечных лучах цветом были точь-в-точь как январское небо.