Я растопчу ваш светский рай - Натали Карамель

Орвин шагнул вперёд.

— Я старый человек, — сказал он негромко. — Книг перечитал больше, чем вы все вместе. И скажу вам: в древности маги учились годами, прежде чем сотворить первое заклинание. Дышали, слушали, ждали. Потому что магия не терпит суеты.

— А вы маг? — спросил кто-то из задних рядов.

— Немного, — улыбнулся Орвин. — Я, кто долго ждал, когда магия вернётся. И дождался. Теперь я чувствую, как дар начинает раскрываться полностью.

Он посмотрел на Иланию. Та чуть заметно кивнула.

— Теперь вы, — сказала она. — Закройте глаза. Все.

В зале зашуршало — ученики заёрзали, но глаза закрыли.

— Дышите. Ровно. Глубоко. Не думайте ни о чём. Просто слушайте.

Минута. Две. Кто-то закашлялся, кто-то завозился.

— Не открывайте глаза, — твёрдо сказала Илания. — Просто слушайте.

И сама закрыла глаза.

Она потянулась к источнику — тот отозвался сразу, тёплой волной. И через него, сквозь землю, сквозь камень, она почувствовала тридцать чужих дыханий. Тридцать сердец, бьющихся в разном ритме.

И среди них — слабые, едва заметные искры. Чьи-то ярче, чьи-то тусклее. Но все живые.

А одна искра — та, что принадлежала Велему, — пульсировала ровно, сильно, но как будто... спрятано. Сжато в комок. Будто человек всю жизнь учился не светиться, не выдавать себя.

— Чувствуете? — спросила она шёпотом. — Под вами, в земле, бьётся сердце. Оно ждёт, когда вы его услышите.

В зале повисла тишина. Даже те, кто ёрзал, замерли.

— Запомните это ощущение, — сказала Илания. — А теперь откройте глаза.

Она посмотрела на лица. У кого-то — растерянность. У кого-то — удивление. А у Милы — слёзы на глазах.

— Я слышала, — прошептала она. — Оно пело.

— Молодец, — улыбнулась Илания.

Она покосилась на Велема. Тот стоял всё так же неподвижно, но в уголках губ дрогнуло — едва заметно. Одобрение? Или просто тень улыбки?

После обеда во дворе построили всех снова.

Альдор стоял перед шеренгой, сложив руки на груди. Алесий маячил за его спиной — на случай, если понадобится «тяжёлая артиллерия», как он говорил.

— Сели-встали все умеют? — спросил Альдор без улыбки.

Ученики переглянулись.

— Ну… умеем, — неуверенно ответил Малый.

— Проверим. По моей команде — сесть. Потом встать. Быстро. Чётко. Начали.

Тридцать человек плюхнулись кто куда. Кто-то сел, кто-то упал, кто-то замешкался.

— Встали.

Снова неразбериха. Девушка слева наступила на подол, парень справа задел локтем соседа.

— Ещё раз. Сели.

К вечеру они сели и встали раз пятьдесят.

— Руки, — командовал Альдор. — Ноги. Спина. Вы должны знать своё тело лучше, чем любовницу.

Кто-то хихикнул, но под взглядом Альдора сразу заткнулся.

— Дальше. Бег. Вокруг двора. Три круга. Кто последний — ещё три.

— Мы зачем это всё? — пропыхтел Яр, когда они закончили второй круг. — Я магией пришёл учиться, а не бегать.

— Сядь, — отрезал Альдор.

Яр сел, тяжело дыша.

— Закрой глаза. Чувствуешь искры?

— Ну… да, — удивлённо сказал Яр. — Они ярче стали.

— Потому что ты разогнал кровь, — объяснил Альдор. — Магия течёт по телу, как кровь. Если тело слабое — каналы узкие. Не продавить. Сначала — тело, потом — магия. Запомните все.

— А мечом? — спросил Ратмир. — Мечом тоже учить будете?

— Буду. — Альдор вытащил клинок. — Смотрите.

Он сделал шаг вперёд, и вдруг меч вспыхнул — ровным, белым светом. Не обжигающим, но плотным, как будто сам воздух вокруг лезвия сгустился.

В зале ахнули.

Альдор рубанул воздух — раз, два, три. Свет тянулся за мечом, оставляя следы, которые гасли медленно, нехотя.

— Это магия, — сказал он. — Не заклинание, а часть меня. Я вкладываю силу в клинок, и он становится продолжением воли. Научитесь — и вы сможете так же.

— А камень? — крикнул кто-то. — Говорят, вы камни двигаете?

Альдор усмехнулся, спрятал меч.

— Камни потом. Сначала — сесть и встать пятьдесят раз.

Из тени у стены за всем этим молча наблюдал Велем. Он не участвовал, не пытался, просто смотрел. Илания заметила, как его взгляд скользнул по светящемуся мечу Альдора — и в этом взгляде не было удивления. Только узнавание. Словно он видел такое раньше. Много раз.

К вечеру ученики валились с ног.

Кто-то сидел у костра, тупо глядя в огонь. Кто-то уже уполз в казарму — отсыпаться. Только самые стойкие ещё держались — обсуждали, спорили, пытались повторить упражнения.

— Я не понимаю, — жаловался Яр Гели. — Мы полдня дышали, потом полдня бегали. Когда колдовать-то?

— А ты сейчас что делал? — спросила Геля.

— Ну… сидел, дышал…

— И что чувствовал?

Яр задумался.

— Тепло, — сказал он медленно. — В груди. И в руках. Как будто… как будто я сам — печка.

— Вот это и есть магия, — усмехнулась Геля. — А ты хотел фейерверков.

— А ты давно учишься? — спросил Малый.

— Год почти. — Геля присела рядом. — Сначала тоже бегала и дышала. А теперь вон, смотри.

Она подняла руку, и над ладонью засветился зелёный огонёк — слабый, но ровный.

— Красиво, — выдохнул Малый.

— Будет и у тебя. Только терпи.

Велем сидел в отдалении, у стены, и смотрел на огонь. К нему никто не подходил — не решались. Он не делал ничего особенного, просто сидел и молчал. Но Илания заметила, как Мила, проходя мимо, вдруг остановилась, посмотрела на него долгим взглядом и быстро отвернулась. Будто увидела что-то, чего не поняла.

Илания подошла к Велему, присела рядом.

— Как тебе первый день?

— Терпимо, — ответил он тихо.

— Почему не участвуешь?

— Я умею. — Он повернулся к ней, и в его глазах мелькнуло что-то — не гордость, не вызов. Простая констатация. — Мне не нужно учиться сидеть и вставать. Я жду, когда начнётся настоящее.

— А что для тебя настоящее?

Велем помолчал, глядя на костёр.

— Когда я перестану бояться, что меня убьют за то, что я есть.

Илания кивнула.

— Это придёт. Не сразу. Но придёт.

Он ничего не ответил, только чуть заметно повернул голову — жест, который можно было принять за благодарность. А можно было — за усталость.

Вечером Илания и Альдор сидели на стене.

Внизу догорал костёр, у огня сидели ученики — уже свои, не чужие. Кто-то тихо пел, кто-то просто молчал, глядя в небо.

— Ты жёстко с ними сегодня, — сказала Илания.

— Надо, — ответил Альдор. — Если сразу дать слабину — потом не соберёшь.

— Я не спорю. Просто… они ждали другого. Чудес, огней, заклинаний.

— А ты дала им дыхание.

— Ты дал им пот.

Альдор усмехнулся.

— Ты даёшь им меч, — сказал он после паузы. — Настоящий. Которым можно врага порубить и себя защитить. А я учу… как бы сказать…

— Как?

— Я учу не тыкать этим себе в глаз и соседу. —