Приручая Серафину - Джиджи Стикс

ГЛАВА 55

СЕРАФИНА

Лерой хотел, чтобы я осталась, пока он разбирается с Розалиндой, но я настояла взять с собой, он же обещал больше не оставлять. Он пытался доказать, что это другое, но я не могу сидеть в его квартире и грызть ногти, пока где-то ходит очередной наемник, который хочет убить его и всю его семью. Вдруг я смогу помочь.

Быстро накидываю одежду, вставляю цветные линзы, и мы едем через весь город в район Олдерни-Хилл. Это место еще роскошнее Куинс-Гарден, каждая улица утопает в густых можжевельниках, которые прячут гигантские особняки от чужих глаз. Мама называла это «старые деньги», потому что здесь селились первые поселенцы. А еще здесь стоит поместье Монтесано.

Челюсть Лероя каменная, костяшки на руле белые. Плечи напряжены, на виске пульсирует вена. Я тянусь к нему, чтобы хоть как-то успокоить, но он почти не реагирует.

Мы поднимаемся по извилистым дорогам сквозь сосновый лес, и у меня в животе все туже затягивается узел страха. Я еду знакомиться с сыновьями своего самого первого задания — Энцо Монтесано.

— Они меня узнают? — шепчу я, по спине пробегает дрожь.

Тот охранник, что подмешал мне в шампанское снотворное, точно запомнил, как укладывал меня на кровать. А вдруг там были камеры.

Лерой качает головой.

— Мы все думали, дядя Энцо умер от остановки сердца. Даже если кто-то подозревал убийство, ты уже не та блондиночка с голубыми глазами.

Киваю, но легче не становится.

Наконец мы на вершине холма, площадка выровнена, вокруг стена из плотно посаженных хвойных. Останавливаемся у высоких кованых ворот, где стоят вооруженные охранники в бронежилетах. Лерой опускает стекло.

Один в каске заглядывает внутрь, сначала оценивает Лероя, потом задерживает взгляд на мне. Дыхание замирает, я невольно выпрямляюсь.

— Кто девчонка? — спрашивает он.

— Со мной, — рычит Лерой.

— Пропустите, — трещит рация.

Мы проезжаем мимо целой армии, проходим еще несколько постов, пока не останавливаемся перед особняком, достойным древнеримского сенатора: огромная белая вилла, наполовину увитая плющом, с мраморными колоннами парадного портика. Сюда приезжать, все равно что слушать папины тирады о том, как Энцо Монтесано считал, что весь Нью-Олдерни принадлежит ему.

Лерой выходит и открывает мне дверь, вырывая из воспоминаний. Не понимаю, почему мозг вытаскивает такое старье.

Мы идем по каменным ступеням к двойным дверям, держась за руки, мимо вооруженных людей, которые кивают Лерою.

В холле ждет мужчина из клуба. Вблизи он еще больше похож на Лероя, те же темные, пронзительные глаза, смуглая кожа, широкие плечи. Один из братьев Монтесано. Черты жестче, будто жизнь его потрепала сильнее, под рубашкой виднеются татуировки.

— С подружкой? — поднимает бровь в мою сторону.

— Ученица, — отвечает Лерой.

— Как Мико? — поворачивается ко мне, взгляд становится острее, придирчивее.

Этот совсем не похож на отца. Тот был жирный, похотливый старик, заслуживший смерть. Этот хищник другого типа, скорее прострелит женщине голову, чем полезет под юбку.

Я выпрямляюсь, на лице пустая маска, хотя внутри все трясется от мысли, что он может узнать во мне убийцу своего отца.

— Я не похожа на Мико, — говорю. — Я люблю, когда руки в крови.

Он ухмыляется.

— Этот мудак — Роман, — представляет Лерой. — Старший брат.

Роман кивает и разворачивается, ожидая, что пойдем за ним.

— Чезаре еще допрашивает убийцу, но я могу рассказать, что мы уже выяснили.

Как только взгляд Романа отрывается от меня, из легких выходит весь воздух. Лерой прижимает меня к себе, мы идем рядом со старшим Монтесано по дому, больше похожему на музей.

Входной холл в четыре раза выше обычного, стеклянный купол заливает все естественным светом. Мы проходим под беломраморными арками мимо бюстов людей, похожих на Лероя и Романа.

Теперь я понимаю, что такое «старые деньги». Это уровень класса и утонченности, которого папе никогда бы не достичь. Он не интересовался искусством, единственные красивые вещи, которые он ценил, — это женщины. Очевидно, что власть у Монтесано передается по наследству поколениями.

— Лерой говорил тебе, что вырос здесь? — спрашивает Роман с другой стороны Лероя.

— Нет? — поднимаю взгляд на профиль Лероя, гадая, здесь ли он застрелил отчима.

— До десяти лет, — говорит Лерой с легкой, почти ностальгической улыбкой. — Потом мама увезла нас после смерти отца.

Мужчины замолкают; я чувствую, как оба проваливаются в воспоминания. Лерой крепче прижимает меня к себе, я обнимаю его за спину и тихо сжимаю, чтобы он знал, что я рядом.

Не могу не думать, как же дерьмово, когда поступки родителей так сильно ломают детям жизнь. Папа сгорал от зависти к Энцо Монтесано, поэтому заказал его смерть и подставил старшего сына за преступление, которого тот не совершал. А меня использовал как убийцу, чтобы «отработать мамин долг», потому что она переспала с охранником.

Слева открывается дверь, из нее вываливается растрепанная женщина с безумными глазами; на ней шелковый кимоно, весь в белой пыли. За спиной горы разбитой мебели, осколки стекла, разодранные картины, тяжелые шторы висят клочьями.

Наши взгляды встречаются, я моргаю дважды. Это же та, рядом с которой я танцевала в клубе?

Она открывает рот.

— Сера?

— Эмбер?

— Вы знакомы? — спрашивает Роман.

Эмбер рычит: — Пошел на хер!

Дверь хлопает так, что стены дрожат. Пока Лерой уводит меня дальше, я слышу, как за спиной что-то дорогое разлетается о стену.

Роман хмыкает.

— У Эмберли взрывной характер, но это плата за талант художницы.

Я оглядываюсь на закрытую дверь. Что, черт возьми, происходит в этом особняке? Как будто вечеринка из клуба переехала сюда. Эмбер явно не выглядела пленницей, если бы была, не заперлась бы сама и уж точно не крушила антиквариат стоимостью в миллионы.

Голова еще кружится, когда мы заходим в кабинет, не похожий на остальной дом. Темная кожаная мебель, стены из черного дерева, заставленные книгами. Солнечный свет льется через окна от пола до потолка, открывая вид на идеальные сады и широкие каменные ступени, спускающиеся к огромному бассейну.

Роман закрывает дверь и жестом указывает на диваны у окна.

Лерой сразу переходит к делу: — Что у нас?

— Как ты вообще не заподозрил, что баба, которую ты трахал, работает на конкурирующую контору?

— Не все киллеры приходят в мужской обличии, — лениво протягивает Лерой. — К тому же я не был