Приручая Серафину - Джиджи Стикс

Блядь.

Только Серафина способна совместить дрочку с кошмаром.

Я теряю нить того, что она говорит. Это вихрь слов, воспоминаний и убийств.

— Серафина, — голос натянутый, как струна. — Успокойся. Глубокий вдох. Ты теперь в безопасности.

Она выплескивает всю накопленную ярость в свои движения, и мой бедный член не знает, то ли сжаться в комок, то ли взорваться. Рука летает по стволу все быстрее и быстрее, я едва удерживаю глаза на дороге.

В таком темпе она угробит нас обоих.

Вхожу в очередной крутой поворот, чуть не снося боковое зеркало, а она продолжает сладкую пытку. Нежная ладонь в сочетании с яростными рывками толкает меня к опасной пропасти. В прямом смысле.

Оргазм накатывает на яйца, я на грани, секунды до того, как потеряю управление. Стиснув челюсть, пытаюсь держать себя в руках, не дать себе выстрелить по всему лобовому стеклу.

— Я не твой враг! — ору я, перекрикивая ее слова.

Пот стекает по лбу, дыхание рваное. Что бы я ни говорил, Серафина не думает замедляться.

Мотор ревет, я захожу еще на один поворот и вынужден резко вывернуть руль, чтобы не врезаться в долбоеба, летящего навстречу. Адреналин бьет под дых, волосы на затылке встают дыбом.

— Серафина! — рявкаю я. — Слушай меня! Мы разобьемся, если ты сейчас же не остановишься!

Эта дрочка из ада зашла слишком далеко.

Хватаю ее за запястье, но это только хуже. Захват становится железным, тупые ногти впиваются в чувствительную кожу. Молнии бьют по всем нервам, заливая ощущения жидким огнем. Мы сейчас разобьемся, и она умрет, не успев даже завершить свою месть.

Мурашки расползаются по паху с такой силой, что в глазах белеет. Жму на тормоз до упора, ору, но уже поздно. Руль выворачиваю, но бампер врезается во что-то твердое, подушки безопасности взрываются с грохотом.

Серафина даже не дергается, продолжает выжимать из меня жизнь, заставляя энергию утекать с бешеной скоростью. Член пульсирует, дергается, бьется в такт обезумевшему сердцу. Выстреливаю раз, в подушку, два, три, четыре, и сбиваюсь со счета.

Серафина продолжает доить меня, пока душа не вылетает из тела и из яиц не выходит последняя капля, пока я не начинаю хрипеть и стонать от каждого ее движения.

— Ну что, полегчало? — ее голос прорезает мой посторгазменный инфаркт.

Приоткрываю глаз и сверлю ее взглядом сквозь облако пыли от подушек.

Она смотрит на меня снизу вверх своими огромными невинными глазами, ни следа того, что только что чуть не прикончила меня собственной рукой.

Голова откидывается назад. Я все еще хриплю так, будто пробежал марафон, и проходит несколько ударов сердца, прежде чем язык снова слушается.

— Как только я отдышусь, ты будешь наказана.

Ее щеки вспыхивают.

— Хорошо.

Хорошо?

Я прищуриваюсь. Похоже, Серафина чуть не угробила нас специально, лишь бы заработать порку. Я так отшлепаю эту задницу, что она неделю будет спать только на животе.

ГЛАВА 57

СЕРАФИНА

Мне не нравится, когда Лерой хмурится и уходит в себя, а это почти всегда. Он вечно зациклен на каких-то мелочах, вместо того чтобы радоваться тому, что свободен. Это был единственный способ, который пришел мне в голову, чтобы вытащить его из мрака.

Когда он глушит мотор, в салоне остаются только шипение подушек безопасности и мое прерывистое дыхание. Его взгляд впивается в меня с такой силой, что сердце переворачивается, а пальцы сами расстегивают ремень безопасности.

Теперь я думаю о наказании.

Лерой отталкивает свою подушку, ноздри раздуваются, черные глаза пылают так, что кожа покрывается мурашками от отраженного жара. Я не видела его таким злым даже тогда, когда залила кровью всю его квартиру, а он выбил у меня из рук сэндвич.

По спине бегут искры, оседают между ног, заставляя все внутри сжиматься. Странная смесь предвкушения и страха, а вдруг я перегнула?

— Помнишь свои стоп-слова? — спрашивает он ледяным голосом.

— Да, а что?

Он отбрасывает мою подушку, в лицо летит облако порошка.

— Потому что будет больно.

Пульс между бедер отзывается в такт бешено колотящемуся сердцу. Не знаю, чего больше: страха или возбуждения, но я готова.

Прежде чем он успевает двинуться, я хватаюсь за ручку двери и распахиваю ее настежь.

— Сначала догони.

— Серафина, — рычит Лерой.

Я вылетаю в лес, сердце стучит в ушах. Лерой матерится и орет, чтобы я возвращалась, но я даже не оглядываюсь.

Кусты и стволы сливаются в размытую полосу, я бегу подальше от дороги, специально петляя. Лерой наверняка потратит время, чтобы запереть машину, прежде чем бросится в погоню, значит, у меня есть фора.

— У тебя пять секунд, пока я не догнал, — ревет он где-то позади. — Раз.

По коже пробегает восторг, ноздри заполняет запах хвои и сырой земли. Не помню, когда в последний раз носилась по лесу, но ветки, хлещущие по рукам, и треск сучьев под ногами, это чистый кайф.

— Два.

Колючки цепляются за одежду, но я бегу дальше. Голос Лероя становится все тише и тише, пока не тонет в грохоте сердца и гуле крови в ушах.

— Три.

Сердце взлетает. Никогда еще я не чувствовала себя такой свободной.

— Четыре.

Между нами уже столько расстояния, что «пять» мне, наверное, мерещится.

Я люблю Лероя. Очень. Он единственный мужчина, рядом с которым я чувствую себя в безопасности, тепло и под защитой. Единственный, кто видит меня настоящую, не морщится и не нападает. Мне нравятся его вздувшиеся вены, когда он злится, нравятся поцелуи, от которых пальцы на ногах сворачиваются в трубочку. Нравится его характер, его собственничество, его напор. Мне даже нравятся его наказания.

Кроны смыкаются плотнее, пропуская лишь пятна солнца. Впереди мелькает высокая кирпичная стена, вся в плюще. Я сворачиваю в сторону, не хочу приближаться к поместью.

Краем глаза замечаю движение, сердце падает вниз. Это Лерой, он несется сквозь деревья, как чертов терминатор.

Визжу и прибавляю скорости, ныряю за высокий куст, и цепляюсь ногой за ползучую лиану. Лечу вперед, приземляюсь на четвереньки.

Блядь.

Вскакиваю, стараюсь не слышать топота за спиной, но каждый волосок на затылке стоит дыбом.

Он догоняет.

Впервые мне нравится чувствовать себя добычей.

Бегу еще быстрее, уворачиваюсь от низких веток, перепрыгиваю поваленные стволы. Сердце колотится, легкие горят, но адреналин делает тело невесомым.

Все эти