Приручая Серафину - Джиджи Стикс

— Блядь! — ору я.

Ее нижняя часть тела обмякает, и я перекатываю нас с бревна в сторону. Укладываю ее лицом к себе, обхватываю талию рукой, прижимаю так крепко, будто если отпущу, она исчезнет.

Она все еще дрожит.

— Замерзла? — спрашиваю.

Она качает головой.

— Серафина, что не так?

— Это было так… — голос дрожит, полный невыплаканных слез. — Так…

Дыхание замирает, пока жду, что она договорит. Это был самый яростный трах в моей жизни, хотя, кажется, я говорил то же самое и в прошлый раз. Никого никогда не было так близко к моей душе.

Серафина не договаривает, будто слова тонут в переполняющих ее чувствах. Я целую ее в макушку.

— Все хорошо, ангел. Я знаю.

— Ты правда имел в виду то, что сказал? — шепчет она.

— Когда?

— Что я твоя?

Она смотрит вверх, и в этот момент выглядит еще беззащитнее, чем тогда, когда я нашел ее в подвале.

Сердце в груди раздувается до боли. Она была под запретом не зря. Я никогда не думал, что такая невинная, такая хрупкая может принадлежать монстру вроде меня. Но это было до того, как я увидел, что скрывается под ее красивой оболочкой. Серафина не просто идеальная пара, она дала моей жизни новый смысл. Все, через что я прошел, было лишь подготовкой к ней.

Я прижимаю ее еще крепче.

— Каждое чертово слово. Ты моя. Хочешь ты того или нет.

— А ты тоже мой?

— Всегда.

Она сглатывает.

— Сегодня впервые… у меня был настоящий шанс сбежать.

Я понимаю сразу. Она говорит о невидимой клетке, которую Капелло выстроили в ее голове, заставляя верить, что брат умрет, если она попытается вырваться.

Эти ублюдки посмели. Она могла обратиться в полицию, могла попросить помощи у любой из своих целей. Заставить ее думать, что оставаться с ними — единственный способ сохранить Габриэля живым, это было больно и извращенно.

— Тебе больше никогда не придется бояться стать чьей-то пленницей, — говорю так твердо, что голос дрожит.

— Но Самсон…

— Умрет. Как и те твари, что трогали твою мать.

— А если он будет готов?

— Не важно. Мы найдем способ. Хоть вдвоем пролезем к нему через вентиляцию.

Когда она открывает рот, чтобы задать еще вопрос, я добавляю: — Но я отойду в сторону и дам тебе убить его самым мучительным способом, какого он заслуживает.

— Лерой, — шепчет она и тянется ко мне губами.

Я отвечаю на поцелуй, скольжу языком между ее губ, и в этот самый момент воздух разрывается звуком выстрелов.

ГЛАВА 60

СЕРАФИНА

Лерой помогает мне вскочить на ноги при первом выстреле, и я судорожно натягиваю легинсы с трусиками. Дыхание замирает. Шум доносится со стороны ближайшего поместья, хотя сквозь густые деревья я едва различаю его стены.

В мгновенном слаженном движении Лерой выхватывает пистолет, прижимает меня к груди и, уже на бегу, стреляет в ответ невидимому стрелку. Я вцепляюсь в его плечи, озираюсь в поисках нападающего, но он несется сквозь деревья слишком быстро, ничего не разглядеть.

Сердце колотится так, что кажется, вот-вот выскочит. И от страха быть подстреленной, и от мысли, что слова Лероя могут оказаться правдой.

Неужели он действительно может принадлежать мне? Этот разрушительно привлекательный взрослый мужчина с его идеальной жизнью, идеальным самоконтролем? Это кажется почти невозможным.

— Голову ниже, — тихо и резко говорит Лерой.

Я с писком утыкаюсь ему в грудь. В прошлый раз, когда Лерой нес меня так же, он выносил меня из особняка отца. Теперь он стал больше, чем просто спасителем или защитником. Лерой мой любовник.

Он петляет между стволами, прячась за ними, пока выстрелы наконец не стихают. Пистолет держит еще долго после последнего хлопка, но хватка на мне слабеет.

— Ты в порядке?

— Да.

— Похоже, пока мы в безопасности, — шепчет он, касаясь губами моего лба.

— Это был еще один киллер?

Он медлит несколько секунд, прежде чем ответить: — Трудно сказать.

Я оглядываюсь через плечо, туда, куда он меня несет, и вижу его черный внедорожник, припаркованный у обочины рядом с огромным валуном. Солнце играет на полированном кузове и отражается в осколках разбитого стекла, усеявших асфальт.

— А это что? — показываю я на осколки.

— Разбитая фара.

Он перебегает дорогу, рывком открывает пассажирскую дверь и усаживает меня на переднее сиденье. Подушки безопасности уже сдулись, покрывая салон белой пудрой.

Лерой прыгает за руль, вырывается на дорогу и с визгом шин уносит нас прочь.

Я смотрю в его профиль, уже зная, что лучше не отвлекать его, пока он мчится по извилистым дорогам Олдерни-Хилл. Задница все еще саднит от порки, а между ног ноет от того, как жестко он меня только что взял.

Только когда мы выезжаем на прямой участок, он отрывает взгляд от дороги и поворачивается ко мне.

— Ты точно в порядке?

— А ты?

Он фыркает, тянется на заднее сиденье и бросает мне на колени свитер.

— Стрелять — часть моей работы. Я больше волнуюсь за тебя.

— Было возбуждающе.

Я натягиваю свитер через голову и заворачиваю слишком длинные рукава.

Лерой бросает на меня взгляд, приподняв бровь.

— Что именно? Когда тебя гоняли по лесу и жестко трахали или когда удирали от урода с пистолетом?

— Все вместе, — пожимаю плечами. — Я была с тобой, значит, знала, что со мной ничего не случится.

Он усмехается, качает головой и снова смотрит на дорогу.

— Ты нереальная.

Я откидываюсь в кресле и просто смотрю, как он ведет. Мышцы на предплечьях Лероя перекатываются каждый раз, когда он крепче сжимает руль большими руками. Я облизываю губы, взгляд скользит по его профилю, по венам, что тянутся вниз по шее.

Язык сам собой проходит по внутренней стороне зубов, так хочется провести им по каждой из этих толстых вен, проверить, почувствую ли вкус крови. И по венам на его толстом члене тоже.

— Когда ты наконец разрешишь мне отсосать тебе?

Он давится воздухом, пальцы стискивают руль еще сильнее.

— Что-о?

— Ты прекрасно слышал.

Он косится на меня.

— Ни за что.

— Но я правда умею, — щелкаю зубами.

Он выдыхает короткий смешок.

— Веди себя прилично.

Я надуваюсь и проваливаюсь