Приручая Серафину - Джиджи Стикс

ГЛАВА 59

ЛЕРОЙ

Серафина цепляется за мои плечи и смотрит на меня снизу вверх сквозь тяжелые веки. Я чертовски горжусь тем, как она взяла свое удовольствие в собственные руки и разлетелась на куски вокруг моих пальцев.

Я крепко прижимаю ее к себе, пока она отходит от оргазма, такая расслабленная, что, кажется, не способна даже пошевелиться, не то что выполнить команду. Ни следа той дерзкой маленькой чертовки, что дрочила мне член до безумия и заставила кончить на всю подушку безопасности.

Если единственный способ заставить ее подчиниться — это удовольствие, то сейчас она получит его столько, что не выдержит.

Обхватив ее за талию, я снимаю ее с колен и ставлю на четвереньки. Руки у нее дрожат, голова опускается к земле. Волосы посветлели до темно-золотого и разметались по грязи ореолом.

— Ты невыносимо красива, когда твоя задница задрана к небу, — шепчу я, проводя ладонями по ее маленькой красной попке. — А теперь раздвинь ноги.

Колени послушно ползут в стороны, открывая мне распухший клитор и блестящую розовую киску. Я любуюсь этим зрелищем несколько ударов сердца; член уже стоит колом и рвется из штанов.

Будь она любой другой женщиной, я бы вонзился в эту тугую горячую плоть и выебал ее безжалостно, пока она не заорала бы мое имя. Но это Серафина. После всего, через что она прошла, я должен убедиться, что с ней все в порядке.

— Скажи, чего ты хочешь, — вырывается у меня хрипло, почти рыча.

— Пожалуйста, трахни меня, — стонет она.

Блядь.

— Это то, чего ты хочешь, мой грязный маленький ангел? Чтобы я наполнил твою голодную киску своим членом?

Она хнычет.

— Словами.

— Пожалуйста. — Голос ломается. — Сейчас.

Я сжимаю основание члена и провожу головкой вверх-вниз по ее клитору, размазывая влагу, дразня сладкую киску. Тот булькающий крик, что вырывается у нее, бьет мне прямо в яйца.

— Я буду трахать тебя жестко и глубоко, а потом залью тебя спермой. Ты примешь каждую каплю, пока она не потечет по твоим ногам.

— Лерой, пожалуйста… — Она уже открыто рыдает, ее красивое маленькое тело сотрясается от нестерпимого желания.

Никто никогда не плакал так красиво о моем члене и с такой обнаженной, животной нуждой. Я хватаю ее за бедро, приставляю головку к скользкому входу и одним глубоким толчком вхожу до упора.

Ее довольный стон бьет прямо в яйца. Я прижимаюсь к ее голой спине, пропускаю пальцы в волосы на затылке. Пряди скользят по ладони, как шелк, и я сжимаю их крепко.

Серафина вскрикивает.

Мышцы внутри нее смыкаются на мне так же сильно, как ее кулак. Я еще туже вплетаю пальцы в волосы, заставляя ее хныкать.

— Чувствуешь, как сильно ты меня довела? — рычу я ей в ухо.

Кожа мокрая от пота, она дрожит подо мной, повторяя одно и то же, пока слова не превращаются в сплошной жалобный вой: — Лерой, пожалуйста. Лерой, пожалуйста. Лерой, пожалуйста.

Она ускоряется и с хриплым всхлипом сама насаживается глубже. Блядь. Она выжимает удовольствие из моего члена так же, как только что из пальцев.

— Повтори, — требую я.

Она двигает бедрами вперед-назад.

— Лерой, пожалуйста, трахни меня.

— Ты так красиво просишь мой член.

Это не преувеличение. Ее голос — песня сирены, и я полностью в ее власти.

— Тебе это нравится, да? Нравится, когда я трахаю тебя до полного подчинения.

Держа ее за волосы, как за поводья, я отвожу бедра назад и вгоняю в нее член с такой силой, что она воет. Хочу гнать ее в пропасть, завладеть каждым сладким сантиметром, но не раньше, чем услышу последнее слово согласия.

— Да! — кричит она.

Мои толчки безжалостны, глубокие, быстрые, но она отвечает каждой встречной волной с той же яростью, создавая трение, от которого у меня глаза закатываются.

— Вот так, — хриплю я, губами касаясь ее шеи. — Трахни этот член и бери свое удовольствие.

— Ааа, да, — стонет она, подаваясь назад; ее влажное тепло сжимает меня так, что по спине бегут мурашки.

Секс с Серафиной — это как открыть, что ангел, которого ты трахаешь, на самом деле ненасытный суккуб. Ни одна женщина, с которой я спал, не отвечала с таким бешеным энтузиазмом, даже те, что клялись, будто обожают жестко. Словно само небо сговорилось создать мне идеальную спутницу, которая исполнит каждую мою прихоть.

Мы движемся в идеальном ритме, мои чувства тонут в ее клубничном запахе. Я и не подозревал, что Серафина способна так гореть чем-то, кроме убийств и пыток. Удовольствие скручивается тяжелым узлом внизу живота, и я уже вижу наше будущее.

Мы вырежем всех ублюдков из ее списка, включая Самсона, найдем ее брата, обеспечим ему лечение. Поселим его в соседней квартире, но сама Серафина останется со мной.

Никто никогда не подходил мне так идеально. И никогда не подойдет. Серафина вырезала дыру прямо в моей грудной клетке и забрала сердце себе. Ее киска судорожно сжимается, вырывая меня из грез.

— Ты моя, — рычу я.

— Твоя, — выдыхает она сквозь прерывистые стоны.

Напряжение нарастает, и нарастает. Я вбиваюсь в нее, яйца шлепают по ее коже, разум тонет в ощущении тугих стенок. Тело напрягается, челюсть стискиваю до боли, пытаясь удержать взрыв. А она все подается назад, проверяет меня, толкает, заставляет балансировать на самом краю блаженства, заставляет терять контроль.

— О боже, — стонет она.

— Кончай для меня, ангел, — рычу сквозь зубы.

Качает головой в моей хватке.

— Сначала ты.

Я отпускаю ее бедра, просовываю пальцы между мокрых складок и нахожу клитор. Бешеным темпом стучу по набухшему комочку нервов в такт толчкам, пока ее мышцы не сжимаются так, что я едва могу двигаться.

— Кончай, — рычу. — Сейчас.

— Ох!

Когда ее мышцы начинают дрожать, а дыхание сбивается, я понимаю: вот оно. Продолжаю ровный ритм пальцев и члена, толкаю ее за грань.

— Серафина, — рычу. — Я сказал кончай.

Она взрывается, стенки судорожно хватают мой член, будто ее садистская маленькая пизда хочет оторвать его нахуй.

Мысль, что она кастрирует меня своей киской, разносит мой самоконтроль в клочья. Один толчок, второй, яйца покалывает, и я кончаю так, будто из меня выплескивается вся