Копатель - Тиффани Робертс

Ее икра ужасно болела всю первую неделю. После Диего счел раны достаточно зажившими, чтобы залечить их с помощью своего медицинского устройства. Теперь у нее остались слабые шрамы и исчезающие синяки, раскрасившие ее кожу, и она чувствовала лишь легкий дискомфорт при ходьбе. Это был огромный прогресс.

Келли захотелось поцеловать Лейси, чтобы поблагодарить ее за травяной чай, который помогал справиться с болью. Напиток был послан небом.

Только в середине второй недели Уркот начал оставлять ее на более продолжительные периоды времени. Он не говорил ей, куда уходил и что делал, но всякий раз, когда Келли просыпалась утром или после дневного сна, она замечала, что некоторые из ее вещей пропали. Сначала она подумала, что просто ошиблась, что ее разум был просто затуманен из-за стресса, связанного с исцелением, слабости, вызванной чаем, и травмы, которую они с Уркотом пережили.

Однако по мере того, как на ее полках появлялось все больше и больше пустых мест, она понимала, что что-то не так. Когда исчезла ее миска с любимыми камнями, она прямо спросила Уркота, что происходит.

Он сказал ей, что это сюрприз, и был очень тверд, не раскрывая ничего больше, несмотря на ее неоднократные попытки вытянуть из него больше информации.

До сегодняшнего дня. Сегодня он, наконец, собирался показать ей, что подготовил.

У нее была одна идея, но она не собиралась удовольствие портить ни себе, ни Уркоту. Его возбуждение было заразительным.

— Ты подглядываешь, — сказал Уркот.

— Вовсе нет! — Келли рассмеялась и пошла вперед, все еще держа руки перед собой. Несмотря на его обвинения, на самом деле она не подглядывала. Она была полностью в его власти и безоговорочно доверяла Уркоту. Она была просто благодарна, что он не закрыл ей глаза, когда они переходили по одному из веревочных мостов. Это было бы ужасно, и пришлось бы много раз подглядывать.

— Мы почти на месте? — спросила она.

Низкий, задумчивый гул вырвался из его груди.

— Это не ответ!

Он повторил этот звук, усиливая и растягивая его.

Келли усмехнулась.

— Вот злюка.

— Моя собственная пара меня обзывает, — сказал он со вздохом.

Ее улыбка стала еще шире.

— Тебе нравятся мои колкости. Для тебя это практически прелюдия.

Уркот защебетал

— Мне очень нравятся прелюдии, самка.

Келли резко остановилась, когда ее руки коснулись чего-то мягкого, что поддалось ее прикосновению. Она узнала это ощущение — шелковая занавеска.

— Еще несколько шагов, — сказал Уркот.

Она осторожно откинула ткань, ее пальцы наткнулись на то, что, вероятно, было дверным косяком с одной стороны, прежде чем продолжить движение вперед. Ее босые ноги ступили на что-то плюшевое и мягкое. Она пошевелила пальцами ног на том, что, как она была уверена, было меховым ковриком.

— Готова? — спросил он.

Она кивнула, в ее груди нарастало предвкушение. Уркот убрал руки.

Келли открыла глаза и резко вздохнула.

Комната была открытой и просторной, почти в три раза больше ее логова. На стенах было множество полок, на которых были выставлены камни и кристаллы различных размеров, многие из которых, как она узнала, были подарками, которые он принес ей и которые она собирала в свою чашу. Все они были гордо выставлены здесь, у каждого было свое место, и было достаточно места для еще большего количества.

Но самым красивым украшением был прозрачный многогранный кристалл, свисавший с верхней части окна, выходящего на утреннее солнце. Кристалл, медленно вращаясь, разбивал солнечный свет на ослепительные радуги, которые мерцали на стенах комнаты, наполняя атмосферу волшебством и удивлением.

— Уркот, это… это прекрасно, — с благоговением произнесла Келли, глядя на танцующие цвета.

Он издал трель, стоя позади нее и поглаживая своими грубыми ладонями ее руки.

— Это зрелище будет приветствовать нас каждый солнечный день. Но ты всегда будешь затмевать его.

Тепло затопило ее.

С Уркотом, следовавшим за ней, Келли прошла дальше в комнату, наблюдая за маленькими танцующими радугами, пока ее взгляд не остановился на куполообразном потолке, в который были вделаны десятки маленьких голубых кристаллов. При дневном свете они выглядели тусклыми, но она знала, что в тот момент, когда зайдет солнце, их сияние преобразит потолок.

— Уркот…

— Ты говорила, что хочешь смотреть на звезды каждый раз, когда засыпаешь.

Келли повернула к нему широко раскрытые глаза.

— Ты это запомнил?

Его жвалы приподнялись.

— Все, что тебе нужно, моя сердечная нить, я дам.

Слезы навернулись ей на глаза, затуманивая зрение. Она схватила его за подбородок и потянула вниз, прижимаясь лбом к его головному гребню. Его руки легли ей на бедра, прижимая к себе.

Горло сжалось от переполняющих ее эмоций, когда она сказала:

— Все, что мне нужно, все, чего я хочу, — это ты, мой лувин.

Глубокое мурлыканье прокатилось по его телу.

— Ах, моя найлия.

С улыбкой она отодвинулась от него и обвела взглядом остальную часть комнаты.

Все вещи, которые, как она заметила, пропали из ее логова, были здесь, наряду с некоторыми вещами, которые она и не подозревала, что он забрал. Ее сундук с инструментами стоял у стены, рядом с сумкой Уркота, инструментами и копьями. Ее одежда висела на ближайших крючках, в том же порядке, как она ее носила. В центре комнаты стоял стол с единственным стулом и голубой вазой на нем, наполненной букетом ярких цветов. Справа у стены стоял широкий рабочий стол, на нем лежали завернутые в ткань куски глины, несколько больших камней и еще какие-то инструменты. Полки рядом были заставлены корзинами, горшками и банками, в которых, вероятно, хранились продукты и другие припасы.

А в глубине комнаты, рядом с окном с подвешенным кристаллом, стояла огромная, застеленная распушенным шелком кровать, больше любого мягкого дивана, который Келли когда-либо видела. Она могла только представить, как там будет уютно.

Это место идеально сочетало в себе его и ее. Логово влюбленной пары. Их логово.

Наш дом.

Слезы потекли по ее щекам. Повернувшись, Келли обняла Уркота, уткнувшись лицом в его твердую грудь.

— Мне так нравится. Спасибо. Это самый лучший подарок на свете.

Он крепко обнял ее и уткнулся носом в ее волосы.

— Ты — лучший подарок на свете, моя найлия.

— О, прекрати! — Келли шмыгнула носом, когда ее слезы намочили его шкуру. — Ты заставляешь меня плакать.

Уркот отстранился и обхватил ладонями ее лицо, повернув его к себе. Голубые глаза наполнились беспокойством и душераздирающей нежностью, когда он вытер ее щеки большими пальцами, помня о своих когтях.

— Хорошие слезы?

Улыбаясь, она накрыла его руки своими и кивнула.

— Да. Это хорошие, счастливые слезы.

Он замычал и наклонился, прижимаясь ртом к ее губам, и Келли