Развод. Неистинная жена генерала-дракона - Ангелина Сантос

— Как только войдем во дворец, не давай им увести вас в разные комнаты.

— Я и не собираюсь.

— Хорошо. Потому что дальше все будет уже не про магию, а про привычную грязь.

— Ты о совете?

— Я о людях вообще.

Это было честно. И потому — полезно.

Когда впереди показались башни города, небо уже прояснилось. Серое, холодное утро постепенно становилось обычным днем, и от этого делалось почти смешно. Для города это был просто еще один день. Для нас — день, в котором либо умирает вся чужая ложь, либо она окончательно оформляется в закон.

У северных ворот нас уже ждали.

Не почетный прием. Не церемония. Люди, которых срочно согнали по приказу и велели изображать порядок.

Храмовая стража. Дворцовая охрана. Писари. Двое советников у колонны. И Марта Хевен с таким лицом, будто за утро успела прочитать слишком много докладов и ни один ей не понравился.

Она увидела нас еще на подъезде. Сначала — Кайрана. Потом меня. Потом наши руки. И только тогда позволила себе короткий вдох.

Хорошо. Значит, уже понимает, что назад не повернуть.

— Вы вернулись быстро, — сказала она, когда мы спешились.

— Как смогли, — ответила я.

Ее взгляд скользнул по моей руке. По золотой метке у запястья. По Кайрану. И снова ко мне.

— У нас будет закрытое слушание через четверть часа. До этого времени вам обоим стоит привести себя в вид, который не даст лишней пищи двору.

Я едва не рассмеялась.

— После последних суток я не уверена, что такой вид вообще существует.

Марта Хевен неожиданно ответила почти без сухости:

— Существует. Это когда вы входите сами, а не когда вас вносят в скандал чужими руками.

На это даже нечего было возразить.

Нас провели не в жилое крыло, а в малую залу у внутреннего совета. Видимо, Марта уже поняла то же, что и Северин: разделить нас сейчас — значит снова дать кому-то шанс залезть между правдой и формулировкой.

В комнате был только один длинный стол, кувшин с водой, таз для умывания и пара чистых полотенец. Никакой попытки сделать из происходящего уют. Просто место, где можно смыть дорожную грязь и прийти в себя до новой войны — уже словами.

Мира ждала там же.

Она вскочила так резко, что едва не опрокинула стул.

— Госпожа.

Я даже не успела ответить, как она уже оказалась рядом, обеими руками обняла меня, потом тут же отступила, будто спохватилась, что в комнате не одни женщины.

— Ты жива, — сказала она с таким видом, будто до сих пор не верила в это окончательно.

— Пока да.

— Я вас ненавижу за это "пока", — пробормотала она и быстро вытерла глаза ладонью.

Кайран к этому моменту уже отошел к столу с водой. Я видела, как он держится. Как старается не опираться лишний раз правой рукой. Как слишком ровно дышит. И почему-то именно сейчас, на короткой передышке, после ночи, погони, архива и ритуала, это стало заметно сильнее.

— Сядь, — сказала я.

Он поднял голову. Секунду не понимал, что я обращаюсь именно к нему. Потом ответил: — Сейчас не время.

— Как раз время. Или ты хочешь войти в совет с лицом человека, которого протащили через серебро и старый круг?

Он посмотрел на меня. Потом на Миру. Потом, кажется, решил, что спорить действительно глупо.

— Хорошо.

Он сел. Я подошла к тазу, намочила ткань и без лишних слов начала смывать засохшую кровь у него на шее.

Он не остановил. Даже не пошевелился.

Только когда я коснулась самого края серебряного следа, коротко втянул воздух.

— Больно?

— Терпимо.

— Значит, больно.

Мира делала вид, что занята моим плащом. И очень правильно делала.

Кайран сидел неподвижно, а я вдруг совершенно отчетливо поняла, что вот так и выглядит настоящее перемирие между двумя людьми. Не поцелуи. Не красивые слова. Не громкое "я выбираю тебя". А тишина, в которой один позволяет другому снова прикоснуться без приказа и без долга.

Меня это испугало сильнее, чем должно было. Потому что прощать я его все еще не была готова. Но уже не могла делать вид, будто между нами осталась только ненависть.

— В совете сейчас уже все? — спросила я, чтобы не молчать слишком долго.

— Почти, — ответила Марта от двери. Я даже не заметила, когда она вошла. — Таль. Северная ставка. Двое из внешнего совета. Трое из внутреннего. Вианора. Дорен. И лекарка Иара.

— Идеальный сбор, — сказала я.

— Хуже. Почти весь решающий.

Я закончила с шеей Кайрана и отступила. Он поднялся сразу.

Марта оглядела нас обоих еще раз и сказала: — Хорошо. Теперь постарайтесь никого не убить до того, как я успею закрыть двери.

— Постараемся, — отозвался Северин с порога.

Он вошел, как всегда, будто комната уже давно принадлежит ему на правах раздражающего фактора.

— Что у тебя? — спросил Кайран.

— У меня хорошие новости. И потому я сразу скажу плохие.

Я закатила глаза. Даже силы на раздражение почти не осталось.

— Ты когда-нибудь говоришь просто?

— Редко, но сегодня особый день. — Северин подошел к столу и положил на него маленький сверток. — Хорошая новость: Иара наконец осмотрела Вианору. Беременности нет. Следы настоя есть. Ложь подтверждена.

У меня внутри не стало легче. Просто еще одна тяжелая плита встала на место.

— А плохая? — спросил Кайран.

— Плохая в том, что она уже успела дать другую версию. Теперь она утверждает, что все придумала от отчаяния, потому что боялась потерять твое расположение и была уверена, что Нэйра вытеснит ее из двора навсегда.

— Прелестно, — сказала я. — То есть из хищницы она уже перекрашивается в жалкую дурочку.

— Именно. И если Дорен