Повелитель Лжи - Даниэль Зеа Рэй

так, как умела. Движимая желаниями помочь и защитить, я забывала о том, где залегает грань добра и начинается зло. В конце концов моя несдержанность довела до беды. Довела до многих бед, – добавила она и трясущейся рукой стерла слезы со щек. – Я сполна расплатилась за грехи. Внутри ничего не осталось, кроме желания отомстить. Постепенно исчезло и оно. Растворилось в муках постоянных перерождений и бесконечных смертей. Все, чего мне хотелось, – это умереть. Эгоистично с моей стороны, но когда внутри зияет пустота, найти смыслы продолжать борьбу очень трудно. Теперь я здесь, перед тобой.

Она повернула к нему голову, позволяя слезам течь по щекам и капать с подбородка на гладкий шелк ее бесстыжего платья.

– Я видела, что Рой сделал с миром богов, – сказала Сапфир. – Я видела твои воспоминания, любезно показанные мне Роем. Для чего? – Она пожала плечами. – Очевидно, для того, чтобы укрепить дыру в моей груди и позволить эмоциям затмить разум при встрече с тобой. Удивляет, насколько сильно Рой старается повлиять на нас. Но ведь в этом и есть его план. Своими обидами и капризами я должна отвлечь твое внимание, ослабить бдительность. А мое пленение Роем все равно приведет тебя к ним. Они показывают тебе наживку и ждут, когда ты на нее клюнешь, когда пойдешь вызволять меня из плена Сферы. Кардахар и Галлахер не скажут этого вслух, но они понимают, зачем меня отправили в Сантияр. Теперь это понимаю и я. И не хочу, чтобы ты умирал за меня. – Она замотала головой. – Все это – большая ловушка Роя. Фейские корабли и надежда вытащить меня из Сферы – это ловушка для тебя.

– Тогда я стану добровольцем, что угодит в нее, – прозвучал его баритон, такой родной и одновременно слишком далекий.

Сквозь пелену слез она опустила глаза и прошептала:

– Если ты опять умрешь, я этого не переживу. Какой бы сильной ни стала, я этого не вынесу…

– Сапфир! – Он сорвался с места и бросился к ней.

Теплые ладони накрыли щеки, стирая с них соленые капли, мягкие губы накрыли губы, выпивая из ее рта всю горечь. Сладкие поцелуи, терпкий язык, вяжущее рот вожделение и сбившееся дыхание, звучащее в унисон.

Она тосковала по нему. Нет, не скучала, потому что в скуке звучат отголоски праздности и как будто нет боли, раздирающей на части. Она тосковала и страдала, отрицая всю степень зависимости от этого сложного чувства, что когда-то начала испытывать к нему. Она любила. Любила его всем сердцем и оплакивала его уход, рассыпаясь на части и утрачивая себя. Она хранила ему верность и не позволила бы никому прикоснуться к себе, точно зная, что его прикосновений в жизни ей больше никто не заменит.

Сапфир отпустила поводья своего напряжения и поплыла по волнам давно забытых фантазий. Муж не церемонился. Подхватил ее за бедра и понес в комнату с кроватью. Она ожидала, что окажется на мягкой перине, но Гронидел усадил ее на софу, стоящую поодаль от кровати, и продолжил обследовать тело с особой жаждой нетерпения.

Она задыхалась. От его ласк, от прикосновений ладоней, сжимающих возбужденную грудь, от скольжения промокшей ткани платья по коже ее живота, от горячего дыхания между ног. Принцесса изогнулась и застонала, ощущая язык мужа, нежно раздвигающий складки и входящий в нее.

– Гро-о-онидел, – стонала она, откидываясь на спинку софы, пока он высекал искры ее блаженства, жадно впиваясь в бугорок, который боги назвали «клитор».

Пальцы заплутали в волосах мужа, шелковая ткань сбилась тряпкой на поясе, соски ныли, желая больше прикосновений, колени тряслись, расходясь для него в непристойной позе.

Волны экстаза разошлись по телу от его поцелуя, вовлекая давно дремавшие мышцы, ожидавшие возвращения своего повелителя. Тело вспыхнуло золотом, проявляя тайные маршруты маны и подсвечивая метки силы на бледной коже. Мана смешалась с оргазмом, даря взрыв чувственного удовольствия, о котором она давно забыла. Стон застрял поперек горла, вместе с именем, которое она не устанет повторять.

Гронидел повел губы выше, чтобы накрыть раскаленные чувствительностью соски. Ладонь застыла на ее шее, позволяя пальцам липнуть к коже и слегла ее сжимать, прерывая отрывистые вдохи.

Сапфир опять изогнулась, когда он начал ритмично посасывать ее грудь, одновременно проникая в нее пальцами.

Бесстыдство происходящего нисколько ее не смущало. Сапфир подавала бедра и задерживала дыхание, когда другая рука слегка сжимала ее горло.

Он уже делал это с ней. Показывал экстаз от контроля за воздухом, проникающим в легкие. И от этих игр ее фейерверк обещал быть более ярким и впечатляющим.

– Войди в меня! – умоляла Сапфир, опьяненная обоюдной страстью.

– Сначала хочу еще раз увидеть твое наслаждение, – прошептал он на зальтийском ей в ухо.

– Издеваешься надо мной? – на туремском простонала она.

– Я люблю тебя, а не издеваюсь, – сказал он на туремском с особой теплотой, что волной прокатилась по ее телу и заставила закрыть глаза.

Она улыбнулась, пытаясь вобрать в себя всю это теплоту и запечатлеть в памяти восхитительный момент. Затем открыла глаза и, глядя из-под полуопущенных ресниц, ответила на зальтийском:

– А если скажу, что я никогда не спала с Фейраном? – Она прижала ладонь к напряженным мышцам его живота и повела ее вниз. – Если признаюсь в том, что никогда не изменяла тебе, – пальцы коснулись напряженного органа и сомкнулись вокруг его основания, – пусть даже считала тебя мертвым. – Она повела руку вверх и резко вниз, снова с силой сжимая его у основания. – Тогда ты подаришь мне наслаждение чувствовать единение с тобой, муж мой?

Глядя, как на напряженные плечи Гронидела медленно опускаются от облегчения и плутовская улыбка неспешно озаряет его лицо, Сапфир испытала прилив нежности.

– Знатно ты поиздевалась надо мной, – просипел он на туремском, мягко отстраняя ее руку от своей плоти.

– Ты заслужил, — надменно сообщила принцесса и охнула, когда он одним толчком заполнил ее тело.

Гронидел

Сначала он двигался медленно, но затем, повинуясь нарастающему ритму движения ее бедер, ускорил темп. Глядя на полуобнаженное тело жены, изгибающееся перед ним на софе, он ощущал непостижимое желание утонуть в ней, раствориться и остаться на вечность.

Сапфир потянулась к нему, обвила руками шею и прильнула к груди, обвивая талию ногами и продолжая двигаться ему навстречу. Его половинка, его жена, абсолютно неудержимая в страсти, могла заставить его молить ее о ласках.

– Еще-о-о, – стонала она на туремском ему в ухо. – Муж мой, еще-о-о!

– Сладкая моя… – бормотал он на зальтийском, утыкаясь ей в ухо и наполняя до отказа.

Неожиданно Сапфир толкнула его в плечи и, ловко