Плохое влияние - Хлоя Уоллес

Глава 40

ЭРОС

Я пинаю дверь туалета и врываюсь, сжимаю кулаки.

Хочу кричать, хочу ударить кого-то до бессознательного состояния, сесть на мотоцикл и

разогнаться до двухсот километров в час по плохо асфальтированной дороге.

Мне нужно выплеснуть гнев каким-то образом, а весенний танец — это не лучший способ

сделать это.

— Я просто пыталась тебя защитить! — кричит Риз, входя в туалет за мной.

— А теперь мы все в жопе! — отвечаю я, открывая кран и позволяя воде смыть кровь с

моих рук.

Снимаю пиджак смокинга и бросаю его в сторону, потом закатываю рукава рубашки и

расстегиваю несколько пуговиц, чтобы умыть лицо, на котором тоже кровь Джастина.

Использую воду, чтобы прополоскать рот — этот отвратительный поцелуй с сумасшедшей

сучкой Ариадной до сих пор не выходит у меня из головы. Буду мучиться от кошмаров.

Риз достает свой мобильник из сумки, молча включает запись. Я останавливаюсь, чтобы

послушать, в то время как мы оба смотрим друг на друга в зеркале.

Слышно Ариадну, признавшись во всем, что они сделали против нас. Включая то, что

сделали с видео. Запись останавливается, и Риз снова убирает мобильник в сумку, ожидая.

— Ну что? — спрашивает, скрестив руки.

Я подхожу к ней и кладу руки ей на задницу, прежде чем начать страстно целовать её.

Просто делаю это, не думая, как нечто неизбежное.

— Мне пришла в голову идеальная идея, как выплеснуть свой гнев... — пробормотал я ей

на губы, пока моя рука поднималась по её бедру. Злость переплелась с желанием

поцеловать её, и сейчас я даже не могу думать ясно.

— Вот оно! Газеты! — воскликнула она, отстранившись, посреди нашего поцелуя.

Что?

— О чём, чёрт возьми, ты думала, пока я целовал тебя, говоря, что хочу заняться этим в

чёртовом кабинке? — спросил я, раздражённый.

— Прости. — извиняется она невинно. — Просто никто не должен узнать, что случилось

за кулисами. Я имею в виду, это видели только несколько человек, включая тебя, меня и

моего отца. Все остальные видели только это видео обо мне.

— Что ты имеешь в виду?

— Если Ариадна и Джастин опубликовали всё это в газете без каких-либо препятствий, мы тоже можем. Нужно опередить их и опубликовать газету, где мы оба будем выглядеть

как жертвы. Сейчас в зале аудиовизуальных материалов никого не будет, это идеальный

момент.

— Черт возьми, Риз, если ты будешь так продолжать, я не смогу себя сдерживать, —

говорю я с полной искренностью. У меня эрекция в чертовых штанах, и каждый раз, когда

она говорит так, ситуация только ухудшается. Она чертовски гениальна.

— После того как мы это опубликуем, мы поговорим с моим отцом и покажем ему запись, где Ариадна всё признаёт.

— Подойди сюда. — говорю, снова хватая её за талию и прижимая к себе, чтобы она

поняла, что я переживаю.

Я перешел от злости к ярости меньше чем за две минуты из-за неё. Она не имеет ни

малейшего представления о том, что может со мной сделать.

— Нет времени на это, давай уходим, пока не закончился танец, — говорит она, беря

меня за руку, чтобы выйти через дверь. — Я тебе это компенсирую позже.

К счастью для меня, когда мы добрались до аудиовизуального зала, я уже был готов к

мести как морально, так и физически, хотя я не собираюсь забывать это. Я отомщу ей

позже, и в этот раз без всяких списков.

Риз включает компьютер и начинает писать.

"Что произошло на весеннем балу?

Мы все видели позорное видео, которое было опубликовано на весеннем балу в Official High School of Miami, где была популярная дочь директора, Риз Расселл. Но кто

выложил это видео?

Существовало много теорий о виновном, среди которых — версия о том, что это был

сам Джастин МакГрей, квотербек школьной команды, которого увезли в скорой

помощи, не сказав причину, но до сих пор ничего не известно о человеке, который это

спровоцировал. Риз пришлось покинуть бал в середине, после того как её смелый

телохранитель Эрос Дуглас остановил видео, тем самым положив конец тому

унижению, которое Риз переживала. Слава богу!

Никому не хотелось бы оказаться в такой ситуации... Очевидно, кто-то пытается

саботировать Риз всеми возможными способами! А ты? Как ты думаешь, кто это мог

быть?"

— Как тебе? — спрашивает Риз, похрустывая пальцами.

— Круто. У тебя есть талант для мести, Риз Расселл.

Она смотрит на меня с улыбкой и, прежде чем нажать на кнопку печати, делает это с едва

заметной ухмылкой.

* * *

— У тебя красная помада здесь, — говорю я Диего, указывая на уголок своего рта. Он не

теряет ни секунды, чтобы поспешно вытереть губу рукой, а я хихикаю. — Это шутка.

Диего бьет меня по руке и снова вытирает губу, на всякий случай.

— Не понимаю, как ты так счастлив. Твою мать, только что увезли этого чертового МаГрея

в скорой помощи из-за тебя.

— Это повод для счастья.

— Если он подаст на тебя в суд...

— Не подаст, — перебиваю его, затягиваясь сигаретой и выдыхая дым.

Брюс подкупил его минимальной оценкой "хорошо" в аттестате и постоянной должностью

квотербека в команде в обмен на его молчание.

Кроме того, Риз Расселл обладает чертовски потрясающим умом и талантом к мести, разумеется.

— Будь осторожен, — ругает меня Диего. — Ты не можешь позволить себе снова стать

таким, каким был, когда мы сбегали.

— Знаю.

— Я серьезно, — говорит он, забирая у меня сигарету. — Сегодня это был подросток в

скорой, но кто знает, что будет завтра.

— Диего, — говорю я, привлекая его внимание, чтобы он посмотрел мне в глаза. — Ты все

еще веришь, что я убил свою семью, да? — спрашиваю я серьезно.

Он и Саймон — единственные, кто верил в меня и доверял мне все эти годы. Меня всегда

называли "легендой", мальчиком, который убил свою семью при странных

обстоятельствах и которого выкинули из всех приемных домов. Но Диего не верил этим

байкам. Или, по крайней мере, так мне казалось. Даже я начал сомневаться в себе. Я был

так маленьким, что не помнил, что произошло, и в моем поведении были вещи, которые я

не мог оправдать.

Я остался без родителей и сестры, с шрамом на левом руке и перед судом, которое не

находило объяснений тому, что случилось. Вся вина легла на меня, включая мою

собственную.

Думать, что я мог убить свою собственную семью, было больно, но думать, что это

считает мой лучший друг, было еще больнее.

— Эрос, не знаю, что с тобой произошло,