Академия Высших: выпускники - Марта Трапная

– И что ты делала эти дни? – требовательно спросила Тати. – Надеюсь, ты не заболела?

– А ты?

Тати вздохнула и разразилась тирадой о том, как внезапно почувствовала себя плохо, но температуры нет, горло не болит, насморка тоже нет, и даже ломоты в мышцах нет, но что-то не то.

– Все мое тело как будто не мое, понимаешь? Как будто я отдельно, а тело – отдельно.

Сигма открыла рот, чтобы сказать внезапно всплывшее в памяти слово «деперсонализация», как Тати огорошила ее вопросом:

– Как думаешь, какой тест на ковид надежнее? Я в этих пэцээрах ничего не понимаю. А есть еще какой-то иммуноферментный, это что?

Сигма моргнула. Деперсонализация и коронавирус?

– Ты думаешь, что ты заболела ковидом?

– А чем еще я могла заболеть, по-твоему? – возмутилась Тати.

– Чем угодно. Мне кажется, коронавирус – это респираторная инфекция, а деперсонализация – это что-то с психикой.

– А ты уверена, что корона не действует на мозги?

– Уверена, – сказала Сигма и тут же поняла, что не уверена. Вообще. То есть до появления Мурасаки она была бы уверена на все сто процентов и даже больше. А сейчас – нет. Вирус, созданный Древними, мог действовать на все, что угодно, включая кости, сосуды и психику. Потому что это был совсем другой вирус, не подчиняющийся законам природы. – Вообще, нет, Тати, не уверена. Но знаешь, мне кажется, чтобы корона подействовала на психику, должны быть и другие симптомы. Начинается ковид все-таки с органов дыхания.

Тати вздохнула.

– То есть ты думаешь, тест на ковид не надо делать?

– Я бы не делала.

– А что бы ты делала?

– Нашла бы психотерапевта. Они могут и по видео консультировать, это все-таки не хирурги.

– М-да? – спросила Тати. – А с чего вдруг у меня это началось, если это не ковид?

– Думаю, не у тебя одной.

– Новая эпидемия? Да ну тебя, Сима! Я с тобой серьезно, а ты…

– Я тоже серьезно. Мы же социальные животные. А сидим по домам. Общение резко сократилось. Поток сенсорной информации тоже сократился. Мозг страдает. Нервная система страдает. Ты как будто держишь ее на голодном пайке.

– Ничего себе, голодный паек, – возмутилась Тати. – Я с утра до вечера то кино, то музыку…

– У тебя сенсорный голод, – отрезала Сигма. – Трогай разные вещи! Нюхай разные запахи. Специи открой! Залезь в аптечку или купи незнакомых овощей или фруктов.

– О, – радостно воскликнула Тати, – я закажу себе пробники в библиотеке ароматов. Я как раз вчера на их сайте сидела и меня душила жаба все это покупать. Там такие ароматы прикольные! Земля после дождя! Янтарь! Лунная ночь. Девушка-зомби!…

Сигма хотела было спросить, чем, по мнению Тати, может пахнуть девушка-зомби, но передумала. Чем бы ни пахла – если это новый, незнакомый Тати запах, он поможет.

– А ты чем занималась? – спросила Тати.

– Сексом, – на автомате ответила Сигма и тут же пожалела.

– Как?

– Как обычно люди занимаются сексом. Я думала, ты знаешь, – улыбнулась Сигма.

– Я хотела спросить с кем!

Сказать или нет? Сигма на мгновенье задумалась. А почему, собственно, и не сказать?

– Меня нашел мой парень, – призналась Сигма.

– Ничего себе! – взвизгнула Тати. – И ты молчала? И какой он?

– Хороший, – улыбнулась Сигма.

– Это понятно. А ты его вспомнила?

– Да, представь себе, – ответила Сигма. – Вспомнила. И он мне многое рассказал.

– И кто он?

Сигма замешкалась. Кто он? Кто Мурасаки? Как сказать Тати: он разрушитель миров? И я, кстати, тоже? Тати точно не поймет.

– Мы учились вместе.

– А, так он тоже фотограф?

– Нет, он не фотограф.

На кухню вошел Мурасаки и вопросительно посмотрел на Сигму. «Кто ты?» – одними губами спросила Сигма и показала пальцами на телефон.

– Повар, – сообщил Мурасаки, подходя к кофеварке. – В настоящий момент я повар-бариста. А вообще – репетитор по математике.

Сигма фыркнула и закатила глаза.

– Я все слышала, – сказала Тати. – Голос красивый.

– И не только голос, – добавила Сигма.

– Как только снимут локдаун, ты должна нас познакомить! – категорично заявила Тати.

– Конечно, это не обсуждается, – согласилась Сигма, а про себя подумала: «если останется, с кем знакомить, когда снимут локдаун».

Когда она повесила трубку, Мурасаки поставил перед ней кружку с кофе.

– Я не подслушивал, – сказал он.

Сигма махнула рукой.

– Мог бы и подслушивать. Ничего особенного. Звонила Тати, жаловалась на потерю себя.

– Искала себя у тебя?

– Искала у меня совета. – Сигма вздохнула. – У нее страдает психика.

– И ты ей сочувствуешь?

Мурасаки сел напротив Сигмы со своей кружкой кофе, но не начинал пить, смотрел на Сигму в ожидании ответа.

– Да, – кивнула Сигма, – еще как. Она моя подруга. И я ее понимаю. Я тоже думала, что у меня сломалась психика, когда услышала твой голос.

– Она тоже слышит голос?

– Нет.

Мурасаки, наконец, сделал первый глоток кофе и улыбнулся. Сигма улыбнулась в ответ, хотя ей было совсем невесело. Если не остановить происходящее прямо сейчас, люди поголовно начнут сходить с ума. И сойдут. Причем все. Во всех странах. И что там будет дальше? Бунты? Революции? Войны? Ничего удивительного. В правительстве такие же люди, как все.

– Она не ассоциирует себя с собой, – наконец, сказала Сигма. – Деперсонализация.

– Плохо. Значит, пошла волна ментальной нестабильности. У нас мало времени.

– Да, – кивнула Сигма, отставила кружку в сторону и поднялась.

– Эй-эй, не настолько мало времени, чтобы ты не допила свой кофе!

– Я потом допью, – отмахнулась Сигма и ушла в ванную.

В ванной, убирая волосы в пучок, Сигма встретилась взглядом со своим отражением и замерла. Вот это – она? Эта девушка с поджатыми губами, холодным сосредоточенным взглядом – это