Жестокий наследник - Сиенна Кросс

Она тихо выдыхает, ее дыхание смешивается с моим.

— Я люблю тебя, Рори Делани, — шепчу я ей на ухо, прижимая ее к себе. — Коналл не имеет на тебя никаких прав. Больше нет. Ты моя. — Навсегда.

Глава 46

Рори

— Нам обязательно идти на вечеринку к Серене? — Алессандро стонет, выходя из ванной в одном полотенце, низко висящим на бедрах.

Я замираю в дверном проеме между нашими спальнями, собираясь зайти в свою, чтобы поискать в шкафу платье, но теперь мои ноги приросли к полу. Когда я рассматриваю его, километры напряженных мышц под опаленной огнем кожей, у меня перехватывает дыхание. Не только от вида его физического совершенства, но и от того, как далеко он продвинулся за такое короткое время. Я почти скучаю по тем дням, когда я мыла его губкой, чтобы снять напряжение.

Он подходит ближе, на его губах появляется дикая ухмылка, когда он наблюдает, как я провожу пальцем по капле воды, которая прокладывает дорожку по его торсу и исчезает под темно-синим полотенцем. — Если ты продолжишь так смотреть на меня, крошечный тиран, я буду вынужден позвонить Серене, чтобы отменить встречу.

Я сокращаю расстояние между нами и обвиваю руками его шею сзади. — Заманчиво... Но сегодня канун Нового года, Але, и мне, например, не помешало бы отвлечься. — С тех пор, как выплыла правда о моем прошлом, мы почти не покидали пентхаус. И даже находясь в безопасности этих стен и постоянной охраны, я чувствую, как неумолимая тревога накатывает от него ядовитыми волнами. — Нам нужна эта ночь вне дома. Просто один веселый вечер, который поможет забыть.

— Ладно, я полагаю, было бы жаль позволить этому платью пропасть впустую. — В его глазах мелькает искорка веселья.

— Какое платье?

— Тебе придется пойти проверить свой шкаф.

Я пытаюсь отвернуться, но его рука сжимает мое предплечье и притягивает меня обратно к твердым плоскостям его тела.

— Мы уйдем ненадолго, но как только часы пробьют полночь, я отвезу тебя домой. Чтобы я мог провести первые часы нового года, заставляя тебя кончать на мой член.

От его грязных слов у меня внутри всё сжимается. МакФекер умеет говорить, но, боже, как же он умеет это делать. — Договорились, — Шепчу я ему в губы.

Его руки только крепче обхватывают меня, когда он трется своей эрекцией о мой живот. Сквозь мягкий шелк халата это мерцание тепла становится расплавленным.

— Але... — Я стону.

Его полотенце падает на пол с мягким стуком, и его твердая длина прижимается ко мне.

— Что? — Хрипловатый оттенок в его тоне заставляет жар вспыхивать ярче. Его руки на шелковом узле у меня на талии, и секундой позже мой халат встречается с его полотенцем на полу.

Мы стоим совершенно обнаженные друг перед другом, ни один из нас не дышит. Секс в последнее время стал другим. С его новообретенным знанием истины кажется, что последний барьер между нами исчез.

Все более грубое, более интуитивное. Он смотрит на меня не иначе как с обожанием, когда этот голодный взгляд скользит по мне. Сначала он фокусируется на подвеске в виде бабочки чуть выше моей груди, затем опускается ниже, к словам, написанным чернилами чуть ниже. Его взгляд задерживается на ней на бесконечное мгновение, прежде чем он делает медленный вдох.

Как будто каждая частичка меня наконец встала для него на свои места.

— Свободна от цепей, — шепчет он почти благоговейно.

Я киваю, стремясь сократить расстояние между нами и положить конец его пристальному изучению.

— Ты же знаешь, что я совсем не такой, как он, верно? Я бы никогда не стал относиться к тебе так, как он... — Его челюсть работает, пальцы сжимаются в кулаки по бокам.

— Я знаю, — бормочу я.

Его рука зарывается в волосы у меня на затылке, притягивая меня ближе, и эти глаза, буря эмоций обжигают меня. — Я клянусь в этом, Рори. Я никогда не буду им.

— Я верю тебе. — Я прикасаюсь губами к его губам, обхватывая его лицо дрожащими руками. — Ты совсем не похож на Коналла, Алессандро. Я бы никогда не смогла влюбиться в тебя, если бы это было так.

Его голова наклоняется, губы находят мои. Эта потребность разгорается ярче, и все мысли о празднике улетучиваются, когда он поднимает меня с пола и обхватывает моими ногами свои бедра.

В конце концов, мы все-таки добираемся до вечеринки. Мои волосы в беспорядке, помада размазалась, и мы опаздываем ровно настолько, чтобы люди могли догадаться почему. Но я все еще слишком под кайфом от бурного оргазма, чтобы обращать на это внимание.

Если бы кто-то сказал мне несколько месяцев назад, что я буду встречать новый год в сверкающем пентхаусе на Манхэттене, полном членов мафии, в блестящем платье, которое я определенно не могла позволить себе на свою старую зарплату медсестры, я бы рассмеялась ему в лицо.

Но вот я здесь, потягиваю шампанское, которое стоит больше, чем дом моего детства, и позволяю руке Алессандро собственнически лежать на изгибе моей поясницы, в то время как его кузены и сестра-близнец смеются и препираются вокруг нас, как будто за мою голову нет награды прямо за этими стенами.

Я должна чувствовать себя чужой здесь, в окружении мафиозной знати и с видом на миллион долларов, но почему-то не чувствую. Я чувствую себя своей. Как будто я заняла своё место в мире, которое не должно было принадлежать мне.

Пентхаус Серены весь из стекла и золота, сияющий, как прекрасный бриллиант, подвешенный над городом. Массивные окна от пола до потолка открывают потрясающий вид на горизонт, весь освещенный и сверкающий, как будто он празднует вместе с нами.

— Внимание! — Серена чокается вилкой со своим бокалом, стоя на бархатной оттоманке на каблуках, бросающих вызов силе тяжести. — Время пить за игрой! — кричит она сквозь хаос.

Антонио закатывает глаза, сидя на подлокотнике дивана, но улыбается. Одна рука уже тянется, чтобы передать маленькие карточки с подсказками. Маттео, конечно же, хватает первую и читает вслух с драматическим оттенком.

— Выпейте, если у вас когда-нибудь был секс в машине, — объявляет он. — Дополнительный глоток, если это было в прошлом году.

Я поднимаю взгляд на Але, который