Сладкое создание - С. И. Вендел

Он нашел ритм, бедрами скользя в танце, более древнем, чем фэйри, леса и сама магия. Она отдавала ему всю себя так сладко, ее звуки и прикосновения наполняли его так же полно, как его член наполнял ее. Она приветствовала каждый его толчок, доила и сжимала его при каждом отступлении, словно умоляя не уходить. Но он всегда возвращался — он всегда возвращался к ней. Его дом. Его королева. Его Молли.

Она простонала его имя, мотая головой по подушке, ее бедра двигались в такт его ритму. Алларион приподнялся на руках, меняя угол и давая ей больше возможности. Его таз влажно соприкасался с ее плотью, звуки и аромат занятий любовью наполнили спальню.

Мягкие губы Молли растянулись в улыбке удовольствия, ее руки вцепились в его предплечья в поисках чего-нибудь, за что можно было бы ухватиться. Его магия обвилась вокруг ее бедер, и он развел их так широко, как только мог, позволяя себе проникнуть еще глубже.

Когда его ритм обрел неистовую силу, он с восторгом наблюдал, как ее груди покачиваются в такт их движениям. Он сосредоточил свою магию на нижней части ее живота, где он мог видеть едва заметные очертания ее мышц, сжимающихся по всей его длине. Один завиток он направил вверх по ее животу, чтобы обвести вокруг грудей; он обвился вокруг пышных холмиков, прежде чем накрыть ее торчащие соски, пощипывая и перекатывая магическими прикосновениями. Другой скользнул вниз к ее лону, останавливаясь у клитора. Он мог просто чувствовать его теплое прикосновение, толкаясь внутрь.

Алларион отпустил себя на волю, и его магия двигалась с ним в унисон. Он вонзил свой член глубоко в тело Молли, желая соединиться с ней навсегда. Ее тело принимало и отдавало, и безмолвный крик раскрыл ее губы, когда она кончила. Влажный жар хлынул вокруг его члена, и Алларион потерял рассудок.

Опьяненный ее ощущением и ароматом, был не чем иным, как движением. Он пригвоздил ее к постели и прижался бедрами, жестокий оргазм прорвался сквозь ткань его существа. Его магия сомкнулась вокруг них, связывая их воедино во взрыве ощущений.

На мгновение его разум соприкоснулся с ее — золотой свет, окутавший его теплом.

Это был божественный свет, душа его собственной богини.

Их связь установилась, когда магия закружилась вокруг них в вихрях голубого и белого света. Его живот, наполненный кровью, пылал внутри него, тяжесть, которая привязывала его к этому месту, к ней. Когда он наполнил ее последними каплями своего семени, у Аллариона хватило сил только на то, чтобы улыбнуться ей сверху вниз.

— Моя, — подумал он. — Ты моя.

И в этом золотом сиянии он тоже услышал эхо ее разума.

— Твоя.

26



Молли проснулась от резкого толчка, ее глаза в полумраке беспомощно метались по слабо освещенной комнате. В дальнем углу все еще тлела одна жаровня, небольшой круг света от нее погружал большую часть помещения в чернильно-синюю тьму.

За ее спиной раздался хриплый стон, и Молли осознала, что тело, прижатое к ней, когда она засыпала, исчезло, утянув за собой одеяла и все тепло.

Она перевернулась на другой бок, сонная и растерянная, и ахнула от испуга.

Алларион лежал в центре кровати, запутавшись в простынях, его кожа лоснилась испариной. Хотя глаза его были плотно сжаты, одна рука сжималась в кулак у сердца, словно его грудь разрывала боль.

Еще один стон вырвался из его горла, и сердце Молли ответило мучительным толчком. Вскочив на четвереньки, она склонилась над ним и принялась трясти его за плечи.

— Алларион. Алларион!

Его голова бессильно откатилась в сторону, рот исказился оскалом, обнажая зубы.

Молли потрясла его сильнее, отчаянно желая увидеть его глаза. Она знала, что вскоре после возвращения домой ему потребуется долгий сон, но он ничего не сказал, а он всегда так старался предупреждать ее, когда подходило время.

Да и в своем долгом сне он всегда выглядел таким безмятежным. Он не должен причинять ему боль!

Белларанд! Позвала она мысленно. БЕЛЛАРАНД!

Что я говорил насчет крика?

Алларион не просыпается! Так должно быть?… Это нормально после того, как фэйри занимаются сексом?

Мучительно долгая пауза встретила ее.

Нет…

Но он же…

Алларион резко поднялся, словно на пружине, внезапно сев на кровати. Молли вскрикнула, откатившись в сторону от его движения. Его волосы разметались вокруг, и, хотя глаза его были открыты, он, казалось, не видел ее, а его рука вновь сжалась у груди.

— Алларион! — вскрикнула она, щелкая пальцами, чтобы привлечь его внимание.

Он дернулся, прежде чем его глаза сфокусировались на ее руке, а затем на ее лице. Дыхание вырвалось из него содроганием, рот безвольно распахнулся в прерывистых вздохах.

Молли замерла, не зная, как истолковать дикий блеск в его глазах. Те самые фиолетовые радужки смотрели на нее в полном шоке, поразительно яркие на фоне белых склер.

— Молли… — простонал он.

Он схватил ее руку и притянул к себе. Придвинувшись ближе, она нахмурилась, когда он прижал ее ладонь к своей груди. Еще один содрогающий вздох вырвался из его мощной груди. Его кожа горела и была влажной под ее рукой, а сердце отбивало дикую дробь…

Она ахнула, вскочив на колени и прижав обе руки к его груди.

— Твое сердце! У тебя есть сердцебиение!

Алларион уставился на нее, ошеломленный.

— Оно… оно стучит, — произнес он.

Слезы брызнули из ее глаз, даже когда она улыбалась.

— Да, именно так. Как и должно. Но я не знала…

Она никогда прежде не слышала у него сердцебиения и не видела пульса. Да, он дышал воздухом, как и она, а значит, у него были легкие. Время от времени он что-то проглатывал, а значит, должен был иметь и желудок. И у него определенно была кровь — черная кровь, которая должна была куда-то течь. Она просто никогда не задумывалась, куда именно, ведь его грудь всегда была безмолвна.

В своем изумлении Молли вглядывалась в его лицо, пытаясь понять, что он чувствует. Никогда не ощущать биения собственного сердца — и вдруг обрести его… это должно было быть пугающе.

Но пока она смотрела…

— Не двигайся, — сказала она ему, наклоняясь к прикроватному столику, чтобы взять стоявшую там лампу. — Дом?

Лампа в ее руке зажглась, озарив их мягким желтым сиянием.

Она приблизила лампу к его лицу, приподняв за подбородок согнутым пальцем. Повернув голову Аллариона к свету, Молли увидела, почему он казался иным.

Белки его