Сладкое создание - С. И. Вендел

class="p">Сердце бешено колотилось, дыхание никак не желало выравниваться — не с тем взглядом, каким он смотрел на нее. Так, словно каждое обещание, что он когда-либо давал, вот-вот должно было исполниться. О, судьбы… если бы в тот день, когда она только приехала сюда, Молли сказала самой себе, что будет до дрожи жаждать затащить Аллариона в постель… пожалуй, она бы в это поверила. Несмотря на все различия и странные обстоятельства, приведшие их вместе, она всегда тянулась к нему.

Может, в словах Аллариона о богинях, что находят своим детям идеальные пары, и вправду была доля истины.

Его кадык дернулся, губы приоткрылись, но слова дались лишь спустя мгновение — будто он и вовсе не мог их произнести.

— Когда я попросил позволения прийти к тебе… я лишь желал держать тебя в объятиях, пока ты спишь. Не смею предполагать большего.

— А я смею, — ответила Молли и сократила последний шаг между ними, проведя ладонями по его груди, ощущая, как тонкая ткань туники мягко скользит по стальным мускулам. — Я ведь не для сна такое надеваю.

На сей раз изумленно вскинулись обе его брови. Руки скользнули вокруг нее, безошибочно опустившись и обосновавшись на округлостях ее бедер.

— Ах вот как? — в его голосе прозвучал темный, бархатный оттенок. — И для чего же ты это надеваешь?

Молли потянула его за тунику, и он покорно склонил голову, чтобы она могла, привстав на цыпочки, одарить его кусающим поцелуем.

— Для того, чтобы мой возлюбленный фэйри трахнул меня до беспамятства, — прошептала она в его губы.

Звериный рык вырвался из его губ, заставив грудь под ладонями Молли вибрировать. Она восхищенно ахнула, когда его руки сжались, словно тиски, притягивая ее к себе. Его рот жадно захватил ее губы, вдавливая в них обжигающие обещания.

Молли вцепилась в его тунику, мир закружился вокруг. Ее стоны наслаждения эхом отдавались в его рту, пока его руки мяли ее ягодицы, плотно прижимая ее таз к своему. Она чувствовала твердый, пылающий ствол его члена, зажатый между ними, и ее лоно сжалось в ответ, ощущая, как он пульсирует под штанами.

Молли сражалась с пуговицами на тунике, отчаянно желая вновь ощутить его кожу под своими ладонями. Его поцелуи постоянно отвлекали ее — то карающие, заставляющие обоих ждать так долго, то кусающие и дразнящие, чтобы утешить. Когда она переводила дух, он проводил губами по ее щеке к челюсти и ниже, по шее.

Он задержался у ее горла, и Молли ощутила безошибочный укол его клыков о кожу. Ее пульс участился в этом месте, и он вздрогнул в ее объятиях.

Она издала жалобный звук, когда он выпрямился, отстранившись от нее, и его лицо исказилось от муки.

— Если мы займемся любовью, я боюсь… — с мощным, судорожным вздохом его плечи опустились, и Молли не нравилось видеть, как он пытается стать меньше, словно чувствуя необходимость казаться не таким грозным.

— Что? — прошептала она. — Скажи мне, любовь моя. Обещаю, все хорошо.

Его ноздри расширились, пока он изучал ее взгляд. Молли замерла, надеясь передать все, что ему нужно было в нем найти. Она отчаянно нуждалась в Алларионе, в страсти, что бушевала мгновением ранее, но она могла его успокоить. Все, что тревожило его сейчас, мучило его уже давно. Лучше выговориться, чтобы они могли сосредоточиться на вещах получше.

— Я не хочу тебя пугать, — пробормотал он.

Молли прикусила щеку, чтобы сдержать смешок.

— Мой дорогой, я видела, как тебя пожирают корни. Обещаю, ты не напугаешь меня.

Удивит — весьма вероятно. Возможно, даже слегка встревожит. Но испугать? Нет, больше нет.

— Они не пожирали меня, просто…

Она прикоснулась пальцем к его губам.

— Скажи мне.

Притянув ее снова к себе, он поцеловал ее кончики пальцев.

— С тех пор как я узнал тебя, я хотел… укусить тебя.

Теперь был черед Молли удивленно приподнять брови.

— Укусить? И это все?

Возможно, в первые дни такое заявление показалось бы ей ужасающим: его клыки были немаленькими. Она солгала бы, если бы сказала, что не испытывала легкой трепетной боязни перед болью от них, но сейчас это не казалось ей слишком большой просьбой. Не теперь, когда она точно знала, кого держит в своих объятиях.

Алларион сглотнул.

— Разве этого недостаточно? Я никогда прежде не желал вонзить свои клыки в другую любовницу.

— Что ж, теперь я чувствую себя особенной, — она улыбнулась ему, хотя и не думала, что ее попытка поднять настроение действительно успокоила его. Взяв его лицо в свои руки, Молли убедилась, что говорит четко, чтобы он понял ее: — Алларион, многим нравится небольшая грубость в любви. Если ты хочешь укусить меня — ты можешь сделать это.

Шок был очевиден в его глазах.

— Но… взять твою кровь…

— Все в порядке. Мне не особо нравится боль в постели, но если ты чувствуешь, что тебе это нужно… просто будь нежен — и компенсируй мне это.

Содрогающийся взрывной вздох вырвался из него, и Алларион прижал ее к себе, уткнувшись носом в впадину между шеей и плечом.

— Моя прекрасная, великодушная пара, — прошептал он, — ты слишком добра ко мне.

— Мм, это, вероятно, неправда. Тыв всегда был слишком добр ко мне. Это малая плата взамен.

Тот же гул вновь прокатился по нему, но на сей раз это был не взрывной ритм, как прежде, а почти что мурлыканье — соблазнительное и глубокое. Его руки сменили жесткую хватку на ласку, пальцы скользили вверх и вниз по ее изгибам.

— О, сладкое создание, клянусь тебе, когда я буду готов, ты сама будешь умолять меня укусить тебя.

Молли издала заинтересованное хмыканье, радуясь, что вопрос, кажется, улажен. Она с удовольствием погрузилась в его пламенные поцелуи, хотя теперь их страсть была более сдержанной, нарастающей, а не неистовой.

Она не могла честно сказать, что идея укуса — настоящего, разрывающего кожу, а не просто любовного покусывания — не вызывала в ней толику трепета. Однако оно того стоило. Алларион того стоил.

Это мучило его уже несколько недель, и если это была единственная преграда, мешавшая им наконец полностью насладиться друг другом, что ж, ответ был прост.

Его руки творили собственную магию вокруг нее, касаясь везде, куда могли дотянуться, разжигая пламя все выше с каждой лаской. Ловко перенеся ее через комнату к большой кровати, он не отрывал губ от ее кожи.

Когда же он приподнялся, то лишь чтобы вновь полюбоваться ее нарядом.

— Ты купила это специально для меня?

— Специально для тебя, — согласилась она, расстегивая последнюю пуговицу его туники.

— Ты