Сладкое создание - С. И. Вендел

Это не составило труда. Ты же знаешь, как мне нравится наводить ужас.

Она хотела улыбнуться, но вспомнила о разбитом подбородке. Застонав, Молли прикоснулась рукой к лицу, чувствуя, как постепенно возвращается чувствительность. Губа точно рассечена, а челюсть болит при прикосновении.

Белларанд опустил свою огромную голову, чтобы осмотреть ее, и фыркающий смешок, похожий на ржание лошади, дунул ей в лицо.

Ох, у тебя большие проблемы.

24



У Молли не просто были большие проблемы, но она наконец стала свидетелем того, что можно было бы назвать настоящим, полным, настоящим фэйри-взрывом гнева. Страшные угрозы в адрес ее дяди, длинные нотации и яростные «я же тебе говорил!» замечания, бешеная жестикуляция руками и внезапные вспышки магии. Понадобились часы, а иногда и приходилось буквально вставать у него на пути, чтобы остановить Аллариона, когда тот уже собрался мчаться к таверне, чтобы сжечь ее дотла, оставив дядю внутри.

— Он получит то, что заслужил, — настаивал ее фэйри.

— Я согласна, — ответила Молли, — но ты все равно не будешь этого делать.

Хотя вид сгорающей таверны мог быть для Молли катарсическим, она понимала, что девочки еще не готовы полностью проститься с этим местом и с своим отцом. Возможно, дядя мог бы устроиться, продав заведения, и действительно измениться — хотя она в этом сомневалась. И, кроме того, Молли не хотела быть той, кто подожжет весь квартал.

Она объяснила все эти причины, но ее бедный фэйри не внемлил доводам. Каждый раз, когда он видел ее отекшую челюсть, он становился больше фиолетовым, чем серым. Она никогда прежде не видела его по-настоящему взбешенным. Если бы она не знала, что это из-за нее, это могло бы быть пугающим, но поскольку так, она на самом деле находила его ярость возбуждающей.

В конце концов, Молли удалось использовать свое тело другими способами, чтобы удержать его в замке с собой. Хотя ее челюсть и лицо были слишком болезненными, чтобы принять его в свой рот, она была более чем счастлива помассировать его между своих сисек, что стало его стремительно вознесшимся в фавориты занятием. Ему было трудно продолжать спорить, когда она опускалась на колени и стягивала его брюки, чтобы поиграть с его членом.

— Молли… — предупредил он.

— Я думала, я получаю все, что захочу, — сказала она, строя жалостливую гримасу. — Я хочу доставить тебе удовольствие — а затем я хочу, чтобы ты ответил мне взаимностью.

По нему прокатился низкий рокочущий стон, и Алларион откинул голову назад, его сияющие, словно звездный свет, волосы ниспадали почти до округлых, мускулистых ягодиц.

— Близнецы, спасите меня от моей своевольной пары.

— А я думала, ты молил о своевольной паре, — напомнила она ему.

— Молил. Возможно, я теперь об этом сожалею.

— Нет, не сожалеешь, — и, чтобы доказать это, она взяла его в руку и стала ласкать, добавляя в конце проворачивание запястьем.

Алларион захлебнулся собственным возражением.

К ее восторгу, он быстро подхватил ее и мягко уложил обратно на кровать. Их одежда вскоре исчезла, и Молли провела вечер, потерявшись в череде оргазмов, которые унесли ее боль. Он вымещал свою агрессию и разочарование языком, плетя и пронзая ее им, и Молли хотела только большего.

Он поглощал ее долго в ночи, пока она не взмолилась о пощаде, но даже тогда, когда она проснулась утром, это было от того, что его рот яростно сосал ее клитор. Ее фэйри был ненасытен, и он сделал ее расслабленной, бескостной и сонной еще до завтрака.

— Слишком устала, чтобы уйти? — произнес он, раскрывая свой замысел.

— Мммм. Сделай это снова.

Итак, в качестве компромисса, Молли провела их последний день в постели, отдыхая между сокрушительными оргазмами. Она пошутила, что при таком раскладе ему придется нести ее на плече, когда они уедут на следующий день.

Его фиолетовые глаза вспыхнули — он воспринял это как вызов.



Было уже позднее утро, когда они были готовы покинуть Дурдуран. Молли уже попрощалась с девочками, оставив им, Гленде и мэру Догерти четкие инструкции о том, как написать ей в поместье. Ей удалось вырвать обещания от всех девочек, кроме Норы, писать ей хотя бы раз в неделю, пусть даже для того, чтобы попрактиковаться в письме — и она умудрилась оставить худшие слезы на тот момент, когда собирала свои вещи в их комнате в замке.

День стал настоящим парадом: дворяне и землевладельцы в праздничных одеждах покидали город, торжественная процессия, на которую с терпением взирала леди Эйслинн. Хотя, если Молли не ошибалась, наследница наблюдала, как все покидают ее замок, с немалым удовольствием на лице.

В одном из своих новых платьев, темно-фиолетовом с прожилками сиреневых и розовых нитей, Молли держалась за руку Аллариона, спускаясь по каменным ступеням замка. Было удивительно подумать, что всего несколько дней назад она поднималась по этим же ступеням, неуверенная в своем месте рядом со своим фэйри. Она не могла сказать, что сейчас ей стало легче выносить внимание других землевладельцев, и не была увереннее в том, что ей место рядом с выдающейся фигурой Аллариона, но эти прошедшие дни доказали ей, по крайней мере, что она смела — а это уже что-то значило.

Белларанд буквально гарцевал на месте во дворе, нетерпеливо готовый покинуть город. Он весь утро подкалывал их насчет того, когда же они будут готовы отправиться в путь. Увидев их, выходящих из замка, он направился к лестнице, не обращая внимания на пажей, конюхов или чиновников, вставших у него на пути.

К сожалению для него — и для нее с Алларионом — на нижней ступени их встретили брат и сестра Фиона и Дугал Брейтуэйт. Они повернулись, чтобы взглянуть на них, приподняв брови, замечая Молли и ее фэйри.

— Мы с нетерпением ждем встречи с вами в следующем сезоне, — полусердечно улыбнулся лорд Дугал.

— В самом деле. По крайней мере в следующий раз мы уже будем представлены, — сказал Алларион, даже не глядя на них.

Молли скрыла свой смешок за рукой.

Звук привлек внимание леди Фионы, и она вытянула шею, чтобы взглянуть за Алларионом на Молли.

— Было очень приятно с вами познакомиться, — сказала она. — Наша новая дружба сделала скучное путешествие в Дундуран по-настоящему стоящим.

Молли почувствовала, как ум Аллариона мгновенно уловил ее мысль о том, что между ними могла возникнуть дружба, но тут благородная дама ахнула:

— Господи, — захихикала леди Фиона, — что это у вас на лице?